В возрасте около пятнадцати-шестнадцати лет кое-кого из моих партнеров взяли в профессиональные клубы. Самым главным из них был парнишка, подписанный академией «Тоттенхэма» (его отчислили оттуда двумя годами позднее). Я и сам проходил просмотры и в целом показывал себя хорошо, но скаутами в моей стране были не тренеры и не менеджеры. Когда бы я ни приходил на такие просмотры, мальчишек ростом чуть выше метра моментально закидывали гнить на фланг, тогда как те, что были немного выше остальных, оказывались в центре обороны, несмотря на то, что они говорили скаутам, что их привычная позиция – в центре полузащиты или в нападении. Какое-то время спустя это повторялось. Это бесило меня, но что более важно, это раздражало папу, которому приходилось возить меня на другой конец страны, чтобы наблюдать за тем, как его сын час играет правого защитника, а потом еще пятнадцать минут на левом фланге.
Говоря по-честному, детский скаутинг для топ-клубов с тех пор не сильно стал лучше. Сеть скаутского траулера была как никогда большой, и призовой улов оказалось очень легко достать. Один мой друг, более десяти лет работающий скаутом в ведущем клубе, как-то сказал мне, что если бы однажды он заленился, ему бы даже не пришлось покидать собственный офис, потому что менее раскрученные клубы и так сами регулярно ему названивают, предлагая своих лучших молодых игроков. «С каждым годом эти звонки начинаются все раньше, и дети поступают все младше». И он знает, о чем говорит.
В начале 2012 г. «Челси» заплатил 1,5 миллиона фунтов за Патрика Бэмфорда, восемнадцатилетнего нападающего, который провел в большом футболе только двенадцать минут в составе «Ноттингем Форест». Фрэнк Кларк, председатель правления «Форест», объяснял, насколько все поменялось в мире футбола. «Раньше мы могли на пару лет придержать игрока у себя, подготовив его для первой команды, теперь же по-настоящему большие клубы готовы платить целые состояния за ребят тринадцати, четырнадцати, пятнадцати и шестнадцати лет». Самое страшное, что мой друг признает: ему вовсе не обязательно играть по правилам. «Если я смогу составить конкуренцию другой большой команде – значит, я выполнил свою работу. Если футболист не стал регулярным игроком основы, это вина тренера, а не моя».
Когда в дело идут громкие имена, все становится проще. Пару лет назад я общался с другим своим приятелем, который на тот момент был шеф-скаутом одного из топ-клубов Премьер-лиги. Мы пили кофе, и я просто спросил, как у него жизнь. Его команда только-только стала чемпионом Англии, и я ожидал увидеть его сияющим от счастья. Но его ответ застал меня врасплох. «Каждый год одно и то же. После того как тренер и его штаб пробьют себе бюджет у владельцев, мы все садимся и начинаем изучать список возможных трансферов. Они все смотрят на меня и говорят: «Нам нужен атакующий полузащитник». И я говорю: «Ок, нет проблем, есть Тотти, Кака и Роналдиньо». У меня нет опыта работы шеф-скаутом, но если настанет день, когда мне предложат такую позицию в топ-клубе, я не сочту ее слишком сложной.
Что касается моих собственных попыток прорваться наверх, то мне было весьма трудно наблюдать, как некоторых моих партнеров выбирают профессиональные клубы. Я не считал, что они были такими же мастеровитыми, как я; более физически сильными, может быть, более фактурными в свои пятнадцать, чем я, но далеко не такими же техничными. К сожалению, в то время клубы скорее обращали внимание на физические данные игрока, нежели на его технические навыки.
К счастью, вышло так, что пока многие из моих друзей экспериментировали на наркотическом фронте в конце 1990‑х, я смог, по крайней мере ментально, сбежать от всего этого. Я принял решение, что чем бы я ни собрался заниматься в своей жизни, большая ее часть не будет спущена в унитаз в родном городке, где не происходило практически ничего интересного. Именно тогда, когда я планировал свой побег (за неделю до того, как должен был покинуть страну), моей матери позвонил некий скаут и спросил у нее, не желает ли ее сын прийти на следующей неделе на просмотр в клуб, на который он работал. В то время я не числился ни в одной лиге и получал что-то около 30 фунтов в неделю. Как я узнал позднее, со скаутом связался один из моих прежних тренеров, который сообщил ему, что у меня есть достаточный потенциал для того, чтобы устроить мне вторые смотрины. Также он сказал, что при дополнительном обучении они смогут сделать из меня готового профессионала.
Я не помню многого из того, что тогда происходило. Моя голова все еще была полна мечтаний о том, что в моем понимании называлось свободой, так что когда в перерыве тренер схватил меня за ворот в туннеле и сказал: «Отменяй свой отпуск – мы собираемся подписать тебя», радость, которую я мог почувствовать, затмил тот факт, что я уже заплатил за билет в один конец до Сан-Франциско, и реально думал только о том, что мне еще надо прикупить в магазине «Superdrug».
С тех пор я размышлял об этом почти каждый день. Я думал о том, что могло бы произойти, если бы мне хватило решимости тогда отказать ему. Несмотря на желание играть в профессиональный футбол, с тех пор как я начал ходить, я уже достаточно прожил, чтобы понять: как только ты привяжешь себя к чему-то, вернуть свою свободу станет очень трудно. Я раздумываю о том, где бы я мог быть сейчас. Выиграл бы я медали и получил бы свои пятнадцать минут славы за то, что сделал бы что-нибудь на отлично? Пережил бы я те моменты невероятного счастья после забитого гола или выигрыша решающего матча? Реальные вопросы, которые нужно задавать себе, таковы: было бы у меня больше настоящих друзей, если бы я был с ними рядом хотя бы в один уик-энд за последние двенадцать лет? Смог бы я прийти на свадьбу своего лучшего друга, где должен был быть шафером, вместо того чтобы в этот момент выслушивать отказ от «Арсенала»? Смог бы я присутствовать на похоронах, которые пропустил, и вообще избежать всех этих отсутствий, за которые меня так никогда и не простят? Сидел бы я на антидепрессантах, как сейчас? Разозлил бы я немалое количество людей только лишь потому, что не хотел быть таким же, как они? И знал бы я, чем и как измерить свою жизнь, помимо денег и успеха на поле? Опять-таки, кто знает? Как сказал кто-то однажды, футбол был моей любимой игрой.
Но я подписал контракт (500 фунтов в неделю, это было для меня целым состоянием), и моим главным ощущением от начала карьеры было то, что они позвали в святая святых чужака, того, кого, быть может, им не стоило впускать. И теперь, когда я был там, никто не мог с этим ничего поделать. Это ощущение никогда меня не покидало.
Если быть честным до конца, я сразу почувствовал, что совершил колоссальную ошибку. Уровень команды был низким, кое-кого из игроков я попросту не переваривал, а сам образ жизни был для меня совершенно непривычным. Я мог сидеть дома часами, раздумывая, чем бы мне заняться, а когда на следующий день я приходил на тренировку, меня травили за то, что я был «другим», что бы это слово ни означало. Поскольку я никогда не сталкивался с подколами, кое-кто из числа наиболее горластых ребят каждый день чихвостил меня ради собственного развлечения. Любимым их развлечением было говорить: «Ш-ш-ш-ш», каждый раз, когда я хотел что-то сказать, пока я, в конце концов, не перестал пытаться, или заставлять меня снимать шапку за обедом, утверждая, что ее ношение противоречит клубным правилам. Однажды они украли мой телефон и отправили тренеру сообщение, поблагодарив его «за прошлую ночь».
Я помню, как однажды сидел в раздевалке перед тренировкой, когда кое-кто из старших профессионалов разговаривал про «забегание третьего». Поскольку я никогда не слышал этот термин, я невинно спросил, не могут ли они объяснить его значение. Они посмотрели на меня с отвращением. Тишину нарушил только еще более циничный игрок, который тогда редко выходил на поле: «И мы еще удивляемся, почему выигрываем так мало матчей – конечно, такое-то дерьмо подписывать».
Были и другие эпизоды, прочно застрявшие в моей памяти. Несколько старших игроков пасовали мне мяч с такой силой, с какой только могли, в жалких попытках заставить меня потерять над ним контроль, что было крайне нелепо, хотя с тех пор я узнал, что подобная инициация происходит всегда. В первый день Дуайта Йорка в «Манчестер Юнайтед» Рой Кин намеренно запустил в него мяч так сильно, что нападающий не смог его отбить. «Добро пожаловать в «Юнайтед», – сказал Кин. – Кантона такое на раз-два решал». Как бы сильно я ни возмущался тому, что со мной делали старшие игроки, в некотором смысле это пошло мне на пользу, потому что теперь я всегда приезжал на тренировку раньше других и заканчивал ее также позже всех. Подобное отношение только укрепило мое страстное желание стать лучше и оставить их позади.
