Таня не верила, что среди этой обезумевшей пьяной толпы погромщиков и убийц мог оказаться и её Славка. Не верила - потому что не могла представить своего приятеля по детским играм безжалостным убийцей, который мог поднять руку на женщину или ребёнка.
.. Уже много месяцев спустя, когда Славка приехал в отпуск, после которого он так и не вернулся в Оливию, а ушёл в армию, в миротворческий батальон ООН, Таня спросила своего друга:
- Ты тоже убивал?
Славка сразу переменился в лице, заиграли желваки и сквозь зубы бросил:
- Если ты хочешь, чтобы мы остались друзьями, давай не будем никогда говорить на эту тему...
И Таня не стала его ни о чём спрашивать. Ей очень хотелось, чтобы Славка оставался её другом. Лучшим другом...
А если она узнает правду, то о дружбе можно будет позабыть навсегда.
Иногда, чтобы сохранить дружбу, лучше не знать правды о своём друге...
Красногорск и Оливия находились совсем рядом, полчаса езды. Но чтобы попасть в Оливию, нужна была виза. Или ближайшие родственники на территории Приморской республики. Но, Тане, которая - уж после того, как "чистка" закончилась, и газеты перестали живописать и смаковать все ужасы братоубийственной войны, - захотела съездить в гости к Славке, в визе было отказано. А родственников в Оливии у неё не было. Лысый таможенный чиновник, противно толстый, с красными, как у быка, заплывшими глазами, сказал, усмехаясь: "Если бы ты и Славка были женаты, тогда, пожалуйста..."
И толстый его живот заколыхался в такт смеху.
Тане было странно слышать такие слова. Чтобы она стала женой Славки! Как это можно! В детстве их дразнили женихом и невестой - но это было в детстве... А теперь... ей же всего семнадцать лет! Конечно, и в шестнадцать лет иногда выходят замуж - но это же глупости, зачем торопиться? И не только замуж... Вот в классе она одна осталась из девочек, которая не только не испытала на практике, что такое интимная близость с мужчиной, но и даже не целовалась! Зачем? Всему своё время...
И пусть это время наступит как можно позже...
Но иногда Тане снились очень странные сны, где была она и Славка. И между ними происходило то, что иногда можно увидеть в некоторых американских фильмах.
Просыпаясь после таких снов, Таня чувствовала, как её лицо заливает краска, а сердце ухает где-то в районе пяток...
.. Безграничная лазоревая стена моря ярко серебрилась под жаркими лучами южного солнца. На небе не было ни облачка. Над водой с пронзительными криками носились стаи чаек, выхватывая у друг друга добытую в волнах рыбёшку. И чего дерутся, - думала Таня, - море большое, рыбы много, всем должно хватить...
Чуть вдалеке, за сизой дымкой жаркого дня, где в израненный волнами берег широко вливалась синяя бухта, гудел порт, невидимый отсюда из-за высокой крепостной стены. Чуть в стороне высился огромный купол древнего собора - единственного храма, уцелевшего после отечественной войны, когда немцы беспощадно обстреливали и бомбили город, стремясь стереть его с лица земли вместе с защитниками. Самое интересное, что ни в крепость, ни в собор не попала ни одна бомба. А ещё раньше, в 1931 году, когда в городе взрывали церкви, было решено уничтожить и крепость вместе с собором. Мешала, наверное, древняя цитадель строить светлое будущее...
Взрывом выбило стёкла в домах на другом берегу бухты, а цитадель устояла, стены, тысячу лет назад сложенные из грубого камня, не дали не одной трещины. Тогда и реши использовать крепость в качестве тюрьмы строгого режима... Недавно на лекцию по отечественной истории приходил один забавный старичок, узник Красногорлага, рассказывал о порядках, царивших в древних стенах более пятидесяти лет назад. Узники крепости жили хуже античных рабов, пыткам, побоям и издевательствам не было конца, надзиратели забивали заключённого насмерть только потому, что им могло показаться, что тот посмотрел излишне смелым взглядом... Нелегко было выжить, остаться человеком. Бывший узник, рассказавший студентам о своей нелёгкой судьбе, не только остался человеком, но и выжил. В первую очередь потому, что писал стихи. Нет, не то, чтобы писал - заключённым запрещалось даже писать письма. Он сочинял стихи в уме и запоминал их. А потом, когда наконец-то вышел на свободу, записал их на бумаге. Издать же "Стихи из ада" ему удалось только тридцать лет спустя...
.. Но всё равно, крепость была величественна и красива. Красива своей чуть мрачноватой каменной мощью, круглыми бастионами и грубыми стенами.
Крепость, несмотря на то, что в её подземельях были погребены десятки тысяч безвинных людей, напоминала Тане совсем о других временах - тоже жестоких, но боле далёких, поэтому казавшимися более романтичными, возвышенными. В те времена Красногорск носил античное название Оргес (и почему недоумевала Таня, президент никак не подпишет указ о возвращении городу его исторического имени, ведь жители собрали более ста тысяч подписей... И Таня тоже поставила свою подпись, хотя не была постоянной жительницей города), и был неприступной твердыней, и не раз отряды кочевников, крестоносцев и морских пиратов - джентльменов удачи - находили свою смерть у неприступных стен древней цитадели... Правда, ровно тысячу лет назад славяне-русичи под предводительством князя Олега - Вещего Олега, - используя древний опыт Одиссея (всем известна история с Троянским конём), захватили город, разграбили, но не смогли удержать. Затем русские полки вернулись на эти берега восемь веков спустя, когда Восточно-Славянская империя искала пути к южным морям...
Тогда же, кстати, была присоединена и независимая ныне Оливия...
Любуясь красотой и мощью старинных стен, над которыми, казалось, не были властны не люди, ни само время, Таня невольно думала о Славке. Если бы не эти дурацкие визы, когда граждане некогда единой славянской державы вдруг в одночасье сделались чуть ли не врагами, Славка сейчас любовался бы морем и нависшими над водой древними стенами вместе с ней... Приезжал бы на выходные из Оливии в Красногорск, и они бы вместе проводили субботние и воскресные дни и вечера... Бродили бы, держась за руки, по древним бастионам. Целовались, спрятавшись под сенью высоких крепостных стен...
Но Славка сейчас далеко, и встретятся они не раньше, чем через год. Именно через год истекает контракт, заключённый Славкой с миротворческим батальоном ООН, который наводит порядок на далёком отсюда атлантическом острове. Таня очень удивилась, когда узнала, что Славка решил податься в миротворцы. Насколько она знала своего друга - а знала она его много-много долгих, как само детство, лет тот никогда не стремился к оружию, даже в "войнушку" не любил играть. И в морское училище поступил не для того, чтобы воевать - хотел быть капитаном мирных кораблей. Но что-то, видимо, надломилось в Славкиной душе после отделения Оливии, после тех событий, о которых он не хотел вспоминать...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
