Читаем без скачивания Пугало (СИ) - Дес Евгений

— Не знаю, — ответило пугало. — Может быть, одежда? Она ценна?

Пугало скорее спрашивало у самого себя, не обращая внимания на переглянувшуюся шестёрку.

— А ещё душа… Она тоже ценна. Наверное… Но я не уверен.

Последняя фраза прозвучала совсем тихо, и пугало замерло, серьёзно задумавшись над собственными словами. Люди обменялись неуверенными взглядами, несколько человек переступили с ноги на ногу, а один и вовсе плечами передёрнул, словно на улице не весенний вечер был, а стояли зимние морозы.

— Таррис, что делаем? — спросил лысого вожака один из членов шайки, высокий, хорошо сложенный мужчина с глазами затравленного зверя.

— Слушай, если мы тебя отпустим, ты же о нас не расскажешь? — спросил лысый, делая шаг назад от странного собеседника.

Стоило Таррису показать слабину, как остальные тут же последовали его примеру и медленно попятились от пугающего их странника. В иное время Таррис обязательно наказал бы их за такое. Как минимум сообщил бы главарю. Но сейчас он даже не заметил этого. Не хотелось ему связываться с этим пугающим незнакомцем. Всё нутро вымораживало при взгляде на фигуру в капюшоне, а интуиция кричала во весь голос, требуя немедленно бежать.

— Отпустите? Но разве вы меня держите? — удивилось пугало.

— Нет, но мы можем не дать тебе уйти! — заговорил высокий парень с простым лицом деревенщины, нарушая все неписаные законы шайки.

— Но я не собираюсь уходить, — пугало сделало первый шаг к людям. — Я хочу остаться.

— Че… чего?! — уставились члены банды на этого ненормального.

— Скажите, почему вы хотите забрать у меня деньги?

Этот вопрос окончательно выбил людей из колеи.

— С вами всё хорошо? — спросило пугало, а потом подумало и добавило: — Уважаемые.

— Хо… хотели…

— Просто потому, что хотели? — озадаченно замерло пугало.

— Ну… Как бы, да… — буквально выталкивал слова лысый, заставляя ворочаться язык.

— Значит, если я хочу забрать ваши жизни, то могу это сделать просто так?

— Слушай, иди куда шёл, пока мы тебе голову не сняли! — истерично прокричал лысый и взмахнул мечом.

Он просто физически не мог бояться ещё больше. Страх затмил его разум настолько, что он стремительно миновал стадию «бежать без оглядки» и уподобился загнанной в угол крысе.

— Я этого не понимаю, но раз вы так говорите, значит, наверное, можно… — неуверенно протянуло пугало, плавным движением вынимая из петли чёрный серп и поглядывая на людей.

Для шайки разбойников это стало последней каплей.

— Вали его! — крикнул лысый и, выхватив пистолет, сделал выстрел в сторону пугала.

Дальше у бандитов сработали рефлексы, и они атаковали. Сначала раздались выстрелы. Вошедшие в сено пули в нем и застряли, оставив после себя небольшие аккуратные отверстия. Нахмурившись, пугало зло посмотрело на стрелков. Несмотря на то что было не больно, ему очень не понравилось поведение людей. А вот арбалеты его уже не достали. Оно сумело весьма ловко уклониться от пары болтов и, перехватив серп удобнее, приготовилось к драке.

Разрядив пистолеты и арбалеты, люди пошли в ближний бой. Первым вперёд бросился высокий жилистый мужик в кожаной куртке с железными нашлёпками. Уклонившись от копья в руках человека, пугало пропустило его мимо себя и взмахнуло серпом, разрезая горло. Фонтаном ударила кровь, человек сделал пару шагов, пошатнулся, выронил копьё, потянулся к шее, но так и не коснулся её, рухнул плашмя и умер.

Следующей жертвой пугала стал бородатый. Он попытался парировать удар, сделанный серпом, и ему это даже удалось. Столкнувшиеся клинки породили сноп искр и звон, от которого у людей заныли зубы. Бородатый тут же атаковал, пытаясь удержать успех, но пугало легко уклонилось от меча и ударило в ответ. Серп пропел рядом с клинком, смазанной тенью обогнул гарду и перечеркнул руку человека снизу вверх, отрубив её чуть выше запястья. Крик боли мгновенно перешёл в клёкот и сиплый хрип, стоило кончику серпа рассечь горло. Тело убитого рухнуло, и настал черёд следующего бандита.

Широкоплечий малый предпочитал орудовать топором. Он попытался воспользоваться моментом и ударить пугало в спину, но не вышло. Пугало наклонилось и сделало шаг назад, резко выпрямилось и вскинуло руку, развернувшись всем телом. Увлечённый инерцией оружия, бандит не успел отреагировать. Оказавшись за спиной жертвы, пугало буквально отрубило голову бандиту. Причём сделано это было не слишком аккуратно. Нет, сам по себе разрез вышел прекрасным и ровным, но вот голову он все же немного поддел, и она тут же отлетела в сторону, а из шеи ударила кровь, обливая остальных членов шайки. На само пугало тоже попало немного горячей красной жидкости, полной жизненной силы.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Двое бандитов не выдержали зрелища стремительной расправы с подельниками и бросились бежать. Лысый всё это время стоял на месте и лишь наблюдал за резнёй, оцепенев от ужаса. Он видел, как пугало лихо расправляется с людьми, видел бегущих трусов, но так и не смог преодолеть сковавший его ужас. Всё, что он мог — это пучить глаза и трястись, смотря на то, как монстр идёт прямо к нему. Существо подошло настолько близко, что при некотором старании его можно было бы разглядеть в отражении зрачков лысого. Немного постояв рядом с жертвой, словно впитывая её страх, пугало отступило назад. На миг человеку показалось, что всё кончилось, но…

Взмах серпом — и на шее образуется аккуратный след от удара. Секунда — и полоса разреза багровеет от крови. Удар сердца — и кровь хлещет из рассечённого горла, а скрюченные пальцы пытаются безуспешно остановить её. Ноги сами подгибаются, фигура чудовища перед глазами человека плывёт, он падает, голова откидывается, раскрывая смертельную рану. Пальцы, слипающиеся, словно их облили сладким сиропом, бестолково скребут разверзшееся горло, из которого вырывается хрип. Попавшая в лёгкие кровь вызывает спазм. Умирающий начал заходиться в кашле, вернее в попытке кашля. Его мозг, лишённый притока крови, порождал картины, ткал причудливую вязь воспоминаний: вот мама печёт пироги и тут же Таррис совершает первые убийства на службе барона. Потом приходит опьяняюще чувство власти и могущества — это первое разбойное нападение, когда в ногах валялся старик, умоляющий не трогать семью… Картинки мелькают одна за другой, а вскоре за ними наступает темнота.

Когда последний человек упал наземь, пугало аккуратно вернуло серп в верёвочную петельку на поясе и осмотрело кровавые пятна на одежде. «Хм… Испачкался…» — констатировало оно и попробовало оттереть кровь. Не получилось.

Прекратив бесплодные попытки, оно развернулось к лесу. Немного постояв, глядя вслед убежавшим людям, пугало задалось вопросом: «Это прятки?». Кажется, об этой игре рассказывал фермер, а может, это было знание, пришедшее вместе с жизнью и душой. Пугало совсем не интересовал источник знаний. Есть и ладно. Но игра — это интересно. Пугало ещё никогда ни с кем не играло и решило попробовать. Его толкали вперед любопытство и азарт охотника, подталкиваемый черной магией. «Раз, два, три, четыре, пять, я иду искать!» — сказало оно и направилось к лесу. След живых пугало видело чётко и потому решило не спешить. Ведь насколько оно знало, прячущиеся будут рады, если их найдут не сразу. Оно ведь было добрым. Пусть по-своему, но добрым. И раз люди решили показать ему такую замечательную игру, так почему их не порадовать?

Пока пугало неспешно шло по следу, двое бандитов бежали со всех ног. Не разбирая дороги, гонимые животным страхом, они неслись к лагерю. Царапаясь о ветки, спотыкаясь о корни и проламываясь сквозь кусты, они бежали, выбиваясь из сил, не способные даже думать о том, чтобы остановится и перевести дух.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Вырвавшись из лесных объятий, они выскочили на заброшенное поле и с облегчением увидели стоящий вдалеке дом. Широкий и высокий, с толстыми каменными стенами и надёжной дубовой дверью, обнесённый забором, а главное — кроме них там никого нет. Их главарь был одним из местных баронов и содержал здесь большую пасеку с вкуснейшим мёдом. Этим он официально объяснял свое благосостояние, умалчивая о том, что есть и другие, куда более доходные промыслы… Что ж, о таких вещах в приличном обществе говорить не принято, а считать чужие деньги и вовсе дурной тон. К тому же «не пойман — не вор», ведь так?