Ее это потрясло даже больше, чем кровь убитого в бою.
За исключением Робби. Ничто не могло сравниться с тем ужасом, какой она испытала при виде Робби, которого они в тот день принесли к ней.
Глава 2
Первым встал шотландец, ранивший ее прошлой ночью. Он выглядел моложе, чем она предполагала, видимо, ему лет тридцать, и, судя по тому, как на него смотрели остальные, это явно их лэрд. Он был в свободной полотняной рубашке и сине-зеленом пледе Кемпбеллов.
Этот клан Изабо ненавидела даже больше, чем англичан… их и каждого шотландца, примкнувшего к узурпатору.
Когда он подкинул в огонь дров и повернулся в ее сторону, она быстро отвела взгляд. Старый Патрик опустился на колени возле пылающего костра, и постепенно воздух наполнился восхитительным запахом горячих лепешек и яиц. Изабо уже не помнила, когда в последний раз ела что-нибудь теплое, что-нибудь приготовленное, когда в последний раз чувствовала себя по-настоящему сытой.
Алистер взял с огня свежую пресную лепешку, потом еще одну и направился к пленнику.
— Ты проголодался? — спросил он, присаживаясь рядом. Изабо не ответила, и он повторил:
— Мальчик, ты проголодался? Мы не имеем обыкновения морить голодом своих пленников, какое бы зло те ни замышляли.
Свободной рукой Алистер повернул к себе ее худое бледное лицо, увидел засохшую на шее кровь, гладкую, без следов растительности, словно у девушки, кожу. Его вдруг осенило, и Алистер удивился, что не понял этого раньше, даже в темноте, по одному лишь голосу.
Он принялся разматывать веревку, которой она была привязана к дереву, а закончив, с легким нетерпением спросил:
— Почему ты не сказала мне прошлой ночью? Я никогда бы не стал воевать с женщиной.
Изабо молча опустила глаза, и легкий румянец на ее щеках объяснил ему причину такой скрытности. Алистер начал развязывать узлы, с величайшим усердием затянутые Патриком. Значит, она думала, что находится среди насильников? Видимо, так. Отбросив веревку, он приказал:
— А теперь давай свои руки.
Изабо настороженно повернулась к нему спиной, чтобы он мог освободить ее, и увидела Патрика, который неодобрительно глядел на молодого вождя клана.
— Ты что делаешь, Алистер? Он ведь сбежит, если ты его развяжешь.
— Это не он, старина. Или ты ослеп?
— Неужто девушка? — Патрик всмотрелся в лицо их пленника. — Никогда бы не сказал. По мне, она выглядит как настоящий парень, да в придачу еще полумертвый от голода. — К ним подошли остальные. Дональд Кемпбелл встал на колени, желая получше рассмотреть Изабо.
— Я сам должен в этом убедиться, — сказал он с улыбкой и тут же протянул руки к пуговицам ее куртки.
Она лягнула его, но он только засмеялся, перехватил сначала одну ее ногу, потом вторую.
— Не прикасайся ко мне, развратный сукин сын! — закричала Изабо и, рывком высвободив ногу, сильно ударила его по рукам. — Я убью тебя, слышишь? Если прикоснешься ко мне, я тебя убью!
— Оставь ее в покое, — сказал брату Алистер, освобождая пленницу.
Она скрестила руки на груди и поморщилась: онемение сменилось болью, когда постепенно начало восстанавливаться кровообращение. Но ее взгляд был прикован к Дональду Кемпбеллу.
— Ты не должна бояться их прикосновений, — заверил ее Алистер. — Возможно, у моих братьев дурные манеры, но они не сделают тебе ничего плохого. — Он протянул ей лепешку. — Съешь это.
Изабо хотела отказаться, плюнуть в него, отшвырнуть еду, однако боль в желудке пересилила ее гордость. Она взяла его лепешку.
Алистер встал, удивляясь собственной нерешительности. Хотя она и девушка, но, без сомнения, активная мятежница-якобитка. Письма, найденного ими прошлой ночью, более чем достаточно, чтобы отправить ее на виселицу. Он должен только отвезти ее в Абердин, как и собирался, когда думал, что она мальчик. Теперь этот план может оказаться слишком опасным. Женщина-враг способна всадить кинжал в грудь кому-нибудь из его людей, разве она не пыталась убить его? Тем не менее отплатить женщине было совсем нелегко. А сообрази он прошлой ночью, что взял в плен девушку, то вообще не стал бы вести себя с нею так жестоко. Ему было стыдно видеть кровь на ее горле. Кровь, пролитую им.
Он слышал бесчисленные рассказы о дурном обращении с пленными, оказавшимися в руках военных, а ее вина слишком тяжела. Предательское убийство герцога Камберленда… Глядя на нее, Алистер вряд ли бы этому поверил, если бы сам не прочел то письмо. Власти наверняка будут ее допрашивать, возможно, применят пытки, чтобы узнать, что они хотят, а если она попадется в руки кому-нибудь совершенно бессовестному, ее по ходу дела непременно изнасилуют.
Она выглядела очень юной, ей не исполнилось еще и двадцати, невзирая на ее показную храбрость, он видел, насколько она испугана.
Алистер презирал якобитов, презирал их безрассудное, кровавое дело, но он не мог послать этого ребенка на смерть. Как не мог отпустить ее и позволить ей доставить по назначению письмо, которое он забрал у нее прошлой ночью. Он подозвал к себе Патрика:
— Я буду сам управлять ее лошадью, а ты посади нашу пленницу в седло и свяжи.
Кивнув, тот взял Изабо за руку, и она смиренно встала. Но Патрик был не глуп, он уже знал, что она использует любую возможность для бегства, поэтому крепко держал ее.
— Я бы не стал об этом думать. Он ведь тебя поймает, девушка, так что нехорошо причинять всем такое беспокойство.
Изабо не ответила и позволила ему подвести ее к лошади. Старик был прав, она действительно ждала, когда у нее появится шанс к бегству. Тюрьма означала смерть.
Она предпочла бы умереть здесь, пытаясь обрести свободу, чем гнить в тюремной камере или быть повешенной. Кстати, если она выберет удачное время, ей, может быть, удастся сбежать.
Но не сейчас. Хотя Патрик и не в том возрасте, чтобы ее поймать, если она вырвется, рядом еще по крайней мере шесть человек. Среди них рыжий Дональд, который протягивал к ней свои грязные руки, а теперь не выпускает ее из виду, и тот, кого они называли Айеном, — он прочел ее письмо, а затем подстрекал брата совершить убийство. Этот Айен как раз направлялся к своей лошади, время от времени поглядывая в ее сторону. Вероятно, подумала Изабо, если бы ему представился удобный случай, он бы сделал все возможное, чтобы увидеть ее мертвой. На нее устремлено столько глаз, что о бегстве пока нечего и думать. Их вождь Алистер уже сидел верхом на своем жеребце, крепко держа в руке поводья ее кобылы. Изабо без труда прыгнула в седло, затем с опаской взглянула на Патрика, который снова достал знакомую веревку.
— Нет нужды меня связывать. По-моему, я и так далеко не убегу от того здорового ублюдка. — Заметив его нерешительность, она повернулась к Алистеру:
