О ТОМ, КАК СОЗДАВАЛИСЬ ВОЕННЫЕ ПОВЕСТИ И «ПОВЕСТЬ О СМУТЕ ГОДОВ ХЭЙДЗИ»
Мы знаем авторов многих произведений эпохи Хэйан — Ки-но Цураюки, написавшего «Дневник путешествия из Тоса», Сэй Сёнагон, создавшую «Записки у изголовья», Мурасаки Сикибу, чья «Повесть о Гэндзи» признана величайшим шедевром японской литературы всех времён. Кто же писал военные повести?
В «Записях о Масакадо» (Сёмонки), созданной во второй половине X века, некто написал лишь: «Записал это и преподносит безвестный деревенский житель».
«Сказание о земле Муцу» (Муцу ваки) завершают слова: «Нынче, сделав выписки из докладов о положении дел в провинции и собрав то, что говорят в народе, сложил я этот свиток. Писано это в тысяче ри от тех мест, и потому я, пожалуй, допустил немало ошибок. Пусть исправят те, кому ведома истина»[6].
Авторы этих ранних военных повестей неизвестны, и так же обстоит дело с повестями, описывающими смуты годов Хогэн и Хэйдзи. Ясно, что значительная часть текста этих повестей записана со слов очевидцев тех событий, но авторство текстов, которые нам известны как «Повесть о смуте годов Хогэн» и «Повесть о смуте годов Хэйдзи», остаётся загадкой. Наиболее вероятным является предположение, что сбором информации о мятежах и оформлением её в сказания занимались слепые сказители — бива-хоси, рассказывавшие о делах необычных, и в особенности — о мятежах, затрагивающих судьбы государства. Социальное положение бива-хоси было крайне низким (едва ли не ниже, чем у хинин, «не-людей», низшего слоя населения, который даже не был сословием, то есть выходил за нижнюю границу сословного деления), но во времена, когда не существовало театра (в современном понимании), кино и телевидения — именно бива-хоси в средневековой Японии были подобны тем, о ком Гамлет сказал: «они — обзор и краткие летописи века; лучше вам после смерти получить плохую эпитафию, чем дурной отзыв от них». Известно, что они рассказывали о годах Хогэн и Хэйдзи ещё до появления самого популярного произведения жанра военной литературы, затмившего остальные — «Повести о доме Тайра», но невозможно указать дату, место написания или автора той или иной военной повести.
Помимо того, однажды появившись, военные повести многократно переписывались и редактировались, в результате чего появлялось несколько отличных друг от друга произведений, одинаково озаглавленных. Гак, известны десятки вариантов «Повести о доме Тайра». Переписчики и редакторы не обошли и повести о годах Хогэн и Хэйдзи, в результате чего появилось как минимум по четыре основных варианта обеих повестей. Если сравнивать эти варианты, то можно сказать, что наиболее заметные изменения, вносившиеся редакторами в текст — это, пожалуй, вписанные в более ранний текст пространные размышления о значении событий. Например, как мы уже говорили, о смерти императора Коноэ в «Повести о смуте годов Хогэн» говорится лишь «Во втором году Кюдзю государь Коноэ внезапно скончался» — но это в старейшем варианте текста, представленном в списке Накараибон. В одном из позднейших же, Котохирабон, размышления о наступлении эпохи упадка и бренности сущего, связанные со смертью Коноэ, занимают не одну страницу. Такие добавления тоже, само собой, являются памятниками мысли эпохи — но эпохи более поздней, XIV или XV века, что ставит исследователя перед проблемой — вполне возможно, что авторы конца XII или первой половины XIII века могли бы внести подобные изменения в текст, если у них были те же мировоззренческие установки — но оснований для уверенности в этом у нас нет. Поэтому при исследовании текстов средневековых повестей мы считаем необходимым использовать старейшие их варианты.
В случае с «Повестью о смуте годов Хэйдзи» дело обстоит ещё сложнее — старейший вариант текста дошёл до нас в двух списках — от одного (Ёмэйбон) сохранились первые два свитка из трёх; от другого же (Гакусюбон) остались последние два. Неизвестно, относятся ли они к одному и тому же времени, и решение этой проблемы мы оставляем японским исследователям. Нашу же задачу мы видим в том, чтобы представить читателю наиболее близкую к событиям XII века версию «Повести о смуте годов Хэйдзи».
О ДАННОМ ПЕРЕВОДЕ
Как мы указывали выше, для данного перевода мы использовали списки, представляющие старейший вариант повести, и данный перевод является первым полным переводом старейших списков данной повести на европейский язык.
Существует несколько переводов других, позднейших списков этой повести на западные языки. На английский эта повесть переведена М. Чалитпатанангуне в рамках диссертационного исследования в университете Беркли в США (см. Chalitpatanangune, 1987). Этот перевод был сделан по списку Накараибон, который сейчас не считается старейшим из дошедших до нас. Прочие же переводы неполные, и сделаны со списка Котохира, одного из наиболее новых. Э. Рэйшауэр и Дж. Ямагива (подробнее см. Reiscliauer& Yamagiwa, 1951) перевели на английский язык лишь два первых свитка этого списка. Также часть этой повести была переведена на итальянский язык (Stramigioli, 1975,1977).
О времени появления данного варианта (два первых свитка Ёмэйбон и два последних свитка Гакусюбон), который японские исследователи считают старейшим, мы можем судить лишь по косвенным данным. Так, «Повесть о смуте годов Хэйдзи» описывает события от 1159 г. до смерти Минамото-но Ёритомо в 1199 г. и содержит краткий пересказ войны Минамото и Тайра 1180–1185 гг., подробно описанную в «Повести о доме Тайра». Поскольку исторические и военные повести, как правило, не излагают события, которые уже были описаны в других повестях, то можно предположить, что данный вариант «Повести о смуте годов Хэйдзи» был написан или отредактирован между смертью Ёритомо и созданием «Повести о доме Тайра», то есть в 1200–1230 гг.
Из соображений связности и прозрачности смысла текста мы при переводе не всегда сохраняли грамматическую структуру исходных предложений, и иногда разбивали или объединяли предложения. Кроме того мы понимаем, что большое количество имён, упоминающихся в повести, может затруднить восприятие текста, а потому мы привели краткие данные о некоторых персонажах в Указателе имён. Поскольку в исходном тексте при назывании одного и того же персонажа часто использованы два-три способа — по фамильному и личному именам, по занимаемой должности, по месту жительства, что также не делает текст понятнее, то мы сочли возможным в ряде случаев унифицировать называние персонажей повести — например, Минамото-но Ёритомо, после начала мятежа назначенный младшим военачальником Правой дворцовой стражи (ухёэ-но сукэ), а после мятежа сосланный в Идзу, назван в тексте то как Ёритомо, то как младший военачальник дворцовой стражи Ёритомо, то как изгнанник в Идзу, и часто — просто по должности без указания имени. Чтобы не запутывать читателя и разгрузить текст, мы в ряде случаев использовали личное имя — Ёритомо, и так же поступили в некоторых других случаях.
Данный перевод сделан по изданиям «Сёмонки, Муцу ваки, Хогэн-моногатари, Хэйдзи-моногатари» серии «Вновь собранное полное собрание японской классической литературы» (Симпэн Нихон котэн бунгаку дзэнсю), т. 41, издательства «Сёгаккан» (1-е изд., 2-й тираж, 2003), и «Хогэн-моногатари, Хэйдзи-моногатари, Дзёкюки», входящему в «Новую большую серию японской классической литературы» (Син нихон котэн бунгаку тайкэй), т. 4–3, издательства «Иванами сётэн» (6-е изд., 2004).
В основу комментариев положен научный комментарий Ц. Кусака, профессора университета Васэда.
Переводчик считает своим долгом выразить глубокую благодарность профессору Университета иностранных языков г. Кобэ Людмиле Михайловне Ермаковой и профессору РГГУ Александру Николаевичу Мещерякову за поддержку в осуществлении данного издания, а также профессорам университета Тохоку Ёсиаки Сакура и Сэкико Сато за научное руководство и неоценимую помощь при работе над переводом.
ПОВЕСТЬ О СМУТЕ ГОДОВ ХЭЙДЗИ
ХЭЙДЗИ-МОНОГАТАРИ
СВИТОК ПЕРВЫЙ
1 | О ТОМ, КАК УЧИНИЛАСЬ РАСПРЯ МЕЖДУ НОБУЁРИ И СИНДЗЭЕМ
С давних времён и до нынешних дней и в Японии и в Китае правители подбирали вассалов согласно их умениям на Пути кисти и Пути меча. Одни при помощи кисти вершили десять тысяч государственных дел, а другие посредством меча усмиряли варваров четырёх сторон света. Так они охраняли Поднебесную и хранили мир в государстве, кисть — справа, меч — слева, подобно двум рукам у человека — нельзя обойтись ни без одной[7].
