дало. Но руки я не опустил, и вскоре мне улыбнулась удача. Возле крутого склона узкой, тихой речушки с желтоватой водой обнаружилась лавка старьёвщика. Перед ней с дохлой кошкой играла чумазая детвора, а сам старьёвщик, замшелый дедок, указал мне дом, где живёт человек, очень похожий по описанию на Кондратьева.
Я уселся обратно в таксомотор и сказал хмурому водителю, коему уже порядком поднадоели наши приключения:
— Восьмой дом отсюда. Поезжай.
— Как скажете, — устало сказал он и включил фары. Две жёлтые струи разогнали сумерки, а затем автомобиль двинулся по улице, вызывая жгучий интерес у местной детворы. Дети уже забыли о трупе кошки и с криками понеслись за машиной. Но через несколько домов отстали.
— Кажется, вот этот, — проговорил я, посмотрев на обветшалый дом, чей фасад практически полностью скрывали тянущиеся к мрачнеющему небу тополя. — Тормози.
— Прикажете вас ждать? — тяжело вздохнул шофер, глянув на меня в зеркало заднего вида.
— На, — протянул я ему мятый червонец. — Получишь ещё столько же, когда я вернусь. Постараюсь обернуться быстро. Но ежели через полчаса меня не будет, то со спокойной душой можешь уезжать.
— Благодарю, сударь, — сверкнул улыбкой повеселевший мужик и схватил купюру пальцами, скрытыми водительской крагой.
Я открыл скрипнувшую дверь, покинул машину и покрутил головой. Так, если старьёвщик не соврал, то вход со двора. Что ж… потопали.
Засунув руки в карманы сюртука, двинулся по утоптанной до состояния камня земли, прошёл между торцами соседних домов и оказался в небольшом дворике. Тут на меня взглянула шеренга из пяти уличных туалетов и встретил рядок бревенчатых сараев. Возле одного из последних на перевёрнутом ящике сидел бородатый мужик в синей робе фабричного рабочего и с наслаждением смолил самокрутку. Но стоило ему увидеть меня, как зенки мужика подозрительно сузились, а самокрутка застыла на полпути ко рту. Я скользнул по нему холодным взглядом уверенного в себе человека, а потом глянул на густо покрытый трещинами фасад дома с лишёнными стёкол окнами и двумя обшарпанными дверьми. Левый подъезд или правый? Старьёвщик не сказал об этом.
— Милейший, — пасмурно обратился я к мужику, продолжившему курить. — В каком подъезде изволит проживать Максим Кондратьев? Рыжий такой маг. Я его старинный друг.
— В том… ваше благородие, — нехотя проронил незнакомец, кивнув кудрявой головой на левую дверь. — На третьем этаже. Первая дверь.
— Благодарю.
Я подошёл к двери, открыл оную и поморщился из-за ударившего в нос амбре, густо замешенного на кошачьей моче, табаке, тухлятине и вони сырых досок. Господи, ну и запашок!
Прикрыв нос ладонью, я принялся подниматься по отчаянно скрипящим деревянным ступеням, обратив внимание на то, что на каждом этаже была всего одна дверь. Наверное, она вела в коридор, а уже в том располагались двери квартир. Странная система.
А ещё страннее стало, когда я добрался до третьего этажа и в полутьме попытался открыть дверь. Та не поддалась. Какого хрена? Почему она заперта? Что-то мне это уже перестаёт нравиться. А тут ещё до моих ушей донёсся ритмичный скрип ступеней, прозрачно намекающий на то, что несколько человек быстро поднимаются по лестнице. При этом они шумно дышали, словно откуда-то прибежали. Уж не по мою ли драгоценную душу эти господа?
Глава 2
Шаги быстро приближались, и я решил не изображать из себя героя, а стал быстро, но осторожно подниматься по лестнице. Ступени предательски скрипели под моими ногами, однако этот скрип терялся на фоне более громких звуков, издаваемых неизвестными. А те совсем не утруждали себя скрытностью.
— Где этот залётный? Ты же сказал, что Яшка его на третий этаж отправил, — прохрипел кто-то грубым басом, гулко отдуваясь.
— Дык, наверное, убег наверх, заслышав нас. Айда, братцы. Не уйдёт он от нас. Сейчас мы его пощиплем, — гнусаво протараторил ещё один мужик.
— Токмо ежели чего патроны берегите… — прорезался третий голос. — Они нынче дорогие.
После его слов уроды снова застучали копытами, ломанувшись по лестнице. А я уже, не таясь, помчался дальше. Твою мать! Кажись, меня угораздило попасть в ловушку, расставленную местными гопниками, а то и убийцами. Сейчас они меня чикнут по горлу, а затем сбросят в речку — и ищи ветра в поле. Дерьмо!
— Стой, сударик! Всё равно не удерёшь! — ударил снизу грубый бас, перекрывший скрип вибрирующей лестницы и грохот тяжёлой обуви. — Не заставляй нас бегать за тобой, ноги ломать! Токмо разозлишь!
— Ага! Не зли нас! Мы с тебя пошлину возьмем да отпустим с миром! — насквозь лживым голосом заверил меня гнусавый.
Я мысленно послал их на три буквы и одним прыжком преодолел четыре последние ступени. Вот и конец, пятый этаж. И здесь тоже оказалась всего одна дверь, естественно, запертая, а единственное окно было заколочено досками, между коими струился умирающий вечерний свет, в котором танцевали пылинки.
— Сука, надо бы уже купить себе револьвер, — зло прошептал я, разбежался и всем телом ударил в дверь. Та лишь испуганно вздрогнула, но даже не подумала сломаться. Попадос! Но я же млять маг! Скользнул в транс, напитал правую руку довольно хорошо заряженным проклятием и прикоснулся ладонью к верхней дверной петле, а после этого ещё раз разбежался и снова ударил в дверь плечом. В теле аж что-то хрустнуло, а рука онемела до локтя. Но зато верхняя петля с треском вывернулась из косяка, хотя была прибита на здоровенные гвозди, вышедшие из-под молотка кузнеца.
— Кажись, он выбил дверь! — раздался удивлённый вопль на этаж ниже.
— Ты же божился, что он хлюпик, который непохож на переодетого в гражданку архаровца!
— Небось, маг, — опасливо вставил ещё один голос, молчавший до этого.
— Не бздите, братцы! Сейчас мы его настругаем!
— Да вот хрен вам, — прошептал я и толкнул дверь. Та с грохотом упала, а я перескочил её, задев цилиндром притолоку. Шляпа слетала с головы, но у меня даже мысли не возникло поднять её. Вместо этого я изо всех сил помчался по узкому полутёмному коридору. Под подошвами штиблет немилосердно скрипели древние половицы, слева рядком выстроились обшарпанные двери, а справа скалились осколками разбитого стекла оконные проёмы. Воздух же пах влагой и гниением, а с потолка до сих пор что-то капало, хотя дождя не было уже как минимум несколько часов.
— Стой! — раздался от вышибленной двери яростный
