class="p1">Он чуть ли не силком попёр меня к воротам, нервно косясь на вход в здание тюрьмы. И Кривой вздохнул с явным облегчением, когда выпроводил меня за пределы исправительного учреждения. А я шмыгнул носом, засунул руки в карманы и побрёл по дороге, слыша шелест травы, пригибаемой колючими порывами ветра.
Итак, разговор с цыганкой состоялся, но хитрая старуха ничего мне толком не сказала. Вроде пообещала помочь, но хрен его знает чем именно. Может, она просто даст мне совет, где лучше рыть могилу? Однако мне сто процентов надо вытащить её из тюрьмы. В нынешней ситуации лишь на неё вся надежда. Твою мать… как же меня бесит такое положение дел!
Внезапно очередной порыв ветра принёс таинственный голос извозчика:
—… А ему так и сказал, демоном, видать, был соседушка наш. Всем ведь известно, что демоны электричества боятся. А он как за тот провод схватился, так и околел. Как пить дать демоном был: либо сам, либо внутри он у него жил. Я ж ещё чего вспомнил… Он ведь самогонку глотал, как не в себя. Не могет простой человек стокмо пить, сударь.
— Да-а, — со смешком согласился с ним Кондратьев.
А вот мне было не до смеха. Хмуря лоб, я прошёл ещё несколько метров и залез в пролётку, кою уже освещала взошедшая луна, проглядывающаяся сквозь рваное полотно облаков.
— Гони обратно в город, — приказал я извозчику.
— Но-о! Пошла, кормилица, — охотно бросил он лошадке, а та переступила копытами и потянула за собой заскрипевшую колесами повозку.
— Перемолвился с цыганкой? Вызнал, что желал? — с интересом спросил у меня Рыжик, повернувшись вполоборота.
— Поговорил. И теперь у меня есть другая задача. Надо эту цыганку как-то из тюрьмы изъять. И изъять как можно быстрее. Ей недолго осталось коптить небеса. Кажется, у неё запущенная форма туберкулёза. Тут даже лекарь не справится, ей же годков сколько.
— Позволь узнать, Никита, зачем тебе всё это? — проговорил маг и подскочил на сиденье, из-за того что пролётка налетела колёсами на кочку. — Милейший, теперь-то можешь фонарь зажигать!
Извозчик полез рукой под козлы, а я решительно произнёс, вдыхая сопливым носом напоенный запахами трав воздух:
— Надо, Максим, надо. И не стоит более меня расспрашивать об этом. Что ежели мне нравится спасать престарелых цыганок? Я же твои увлечения не критикую.
— И то верно, — вздохнул парень, задумчиво поиграл бровями и медленно, словно подбирая слова, проговорил: — Говоришь твоя цыганка одной ногой в могиле? Мне мыслится, что её в таком случае можно и умыкнуть из тюрьмы. Даже имеется проверенный способ… — он подозрительно глянул в спину извозчика, который уже зажёг фонарь, а затем склонился к моему плечу и свистящим шёпотом добавил: — Цыганка умирает, но не по-настоящему, а только прикидывается. Тюремный лекарь констатирует смерть этой старухи, после чего её хоронят на кладбище для арестантов, а тут уже мы с лопатами. Выкапываем её и открываем крышку гроба. Надо только монеты кое-кому дать, тому же лекарю, к примеру. Думаю, рублей в двести обойдётся вся эта забава. Ты готов отдать такие деньжищи за полумёртвую цыганку?
— Готов, — повеселевшим голосом заверил я парня. Шикарный план!
— Эк же тебя забирает, — изумлённо дёрнул головой Кондратьев, засверкав глазами. — Право слово, я сгораю от любопытства. Что же такое эдакое ты нашёл в этой старушенции? Ладно, ладно, не говори. И будь покоен, более я ничего у тебя выспрашивать не буду.
— Благодарю, — искренне сказал я, снова шмыгнул носом и шёпотом спросил: — А к какому дню ты сможешь подготовить побег?
— Завтра опосля дуэли скажу.
— Кстати, дуэли может и не быть. Орлова нынче вечером должна повидаться с сударыней Романовой. Велик шанс, что они примирятся.
— М-да, такое часто случается. Девять из десяти дуэлей не доходят до схватки. Тогда завтра в университете я поведаю тебе о том получится ли вызволить цыганку из темницы, — проговорил парень и неожиданно продекламировал: — Цыганку из темницы на волю отпущу, в гробу она лежала, дышала через раз, ждала меня… э-э-э… старушка? Нет, не то настроение. Продрог весь, пока тебя ждал. Да и ты я, гляжу, озяб уже. Носом то и дело громыхаешь. На вот возьми. Можешь не возвращать.
Он полез в карман брюк, вытащил не слишком чистый носовой платок и протянул мне. Я с благодарной улыбкой взял его и поднёс к носу. В ноздри тотчас проник слабый сладковатый запах… Духи? Нет, нитроглицерин. Перед глазами мигом появился тот вечер в ресторации «Де Бержерак», когда разорвалась бомба, оставив после себя аромат нитроглицерина, витающий в воздухе.
Сердце сдавила холодная рука мрачного предположения, вызвавшего у меня мысленный стон, и мне показалось, будто дружелюбное выражение лица Кондратьева превратилось в насквозь фальшивую маску, за которой скалил зубы настоящий волк.
В тот злополучный вечер Рыжик сидел прямо за колонной, словно точно знал в какой части зала произойдёт взрыв, который устроит бомбист, проживавший в соседней от Жёлтой реки Горелке. При этом Кондратьев является хозяином жидкостей и весьма-весьма недолюбливает власть имущих. Вот и выходит чуть ли не идеальный пособник бомбистов, изготавливающий где-то в подполье взрывоопасные вещества. Наверное, потому-то платочек и пахнет нитроглицерином. Рыжик вполне мог вытирать им пальцы или ещё чего. А может, платочек и просто так лежал на столе в лаборатории, да пропах этой опасной жидкостью.
Но почему именно «Де Бержерак»? Ради алиби? Дескать, я ведь тоже был в этой ресторации, когда в ней прогремел взрыв. Или «Де Бержерак» был выбран ещё и из-за того, что Кондратьев часто туда ходил и знал, что там и как устроено в плане безопасности?
Внезапно маг спросил у меня, раздвинув губы в резиновой улыбке:
— Ты чего замер-то? Пахнет чем-то платочек или шибко грязный?
— Нет. Просто задумался, — сохраняя спокойствие сказал я, сморкнулся в платок и выбросил его из пролётки. Он спланировал на дорогу и остался лежать в пыли.
— О чём думал, ежели не секрет? — полюбопытствовал Кондратьев, облизал губы и вперился в меня изучающим взглядом.
Твою мать, как же я раньше не замечал, что у него такие колючие, холодные глаза?! Они только кажутся бесшабашными и брызжущими озорством. Или я уже накручиваю себя? Мне вспомнились некоторые фильмы, в коих люто ненавидимый мной злодей становился горячо обожаемым героем, когда выяснялось, что он никакой не злодей, а положительный персонаж. А тут ведь
