Э. М.: Я вынужден признаться Вам, дорогой читатель, что и сейчас, через 15 лет, во мне сидит страх перед «почиванием на лаврах», ставший чуть ли не навязчивой идеей. Ну уж лучше так, чем задрать нос кверху.
Я отодвинулся от огня. Мне стало страшно от близости омерзительного понятия «пожинать лавры». Потом я снова посмотрел на огонь и ощутил в нем что-то близкое и дорогое. Я понял, что я сделал очень правильно, построив в кабинете камин. Огонь маленького камина будет сжигать тлетворные мысли беспутного приземленного бытия. Я буду часто смотреть на огонь, очень часто. А в кабинете моем будет пахнуть костром.
Я прекрасно осознавал, что люди будут стараться проводить со мной время в этом шикарном кабинете с камином, будут просить, чтобы я им рассказывал про далекие путешествия, и будут обижаться, когда я буду намекать на то, что мне пора работать. Они, люди, будут как бы ненароком подталкивать меня к краю пропасти, туда, где находится праздность. А поскольку я буду сопротивляться, желая выкроить больше времени для работы, люди будут думать, что я зазнался. И от этого мне станет еще грустнее, а чувство одиночества так и останется обостренным. А возможно, я буду грустить всю оставшуюся жизнь.
Понимая все это, я, конечно же, с особым усердием буду создавать себе всевозможные трудности, отправляясь в сложные походы, в любое свободное время и в любую погоду ночуя в палатке, организуя все новые и новые экспедиции, раззадоривая людей на новые исследования. Я понимаю, что делать надо так, чтобы не допустить «пожинания лавров». А также я понимаю, что надо оставаться, как говорит мой друг Венер Гафаров, дитем Природы, не уставая любоваться рассветом или закатом, ощущая удовольствие от моросящего дождя и относясь с уважением к прыгающей лягушке.
Люди, мне кажется, плохо понимают, что такое любовь. Они больше всего любят деньги и лишь немного любят других людей. Именно наблюдая это, и не имея сил бороться с этим, мне становится грустно. Ведь грусть есть неразделенная любовь, а вернее любовь, которая в силу определенных обстоятельств не может быть реализованной. Может быть, в великой и загадочной Шамбале нет грусти, может быть там любовь всегда реализована, хотя…, наверное, многоликие люди Шамбалы грустят о нас, из другого измерения поглядывая на наши лоснящиеся лица.
Я и в самом деле сейчас могу кое-что сказать о Шамбале, ведь мы и в самом деле побывали в ее невидимых объятиях. Сейчас, дорогой читатель, Вы перелистнете следующую пару страниц и сразу окунетесь в 1999 год, когда в Непале и Тибете начали разворачиваться события, которые привели нас к Городу Богов – надземной части легендарной Шамбалы.
А сейчас, дорогой читатель, позвольте мне представить членов экспедиции. Кроме меня, это были С. Селиверстов, Р. Юсупов и Р. Мирхайдаров.
Сергей Анатольевич Селиверстов – душа экспедиции, романтик, человек, который никогда не боится высказать любую, даже самую сказочную мысль. Главная его особенность – с ним всегда легко.
Рафаэль Гаязович Юсупов – критик экспедиции, эрудит, человек, который всегда возвращает к реалиям бытия. Главная его особенность – невероятное сочетание романтического восприятия жизни с закостенелостью маститого ученого.
Равиль Шамилевич Мирхайдаров – мотор экспедиции, человек, способный день и ночь работать, причем, работать толково. Главная его особенность – выслушать, десять раз подумать и только потом сказать.
Сергей Анатольевич Селиверстов
Рафаэль Гаязович Юсупов
Равиль Шамилевич Мирхайдаров
А еще я прошу у Вас, дорогой читатель, прощения за то, что иногда у меня по ходу книги будут проскакивать грустные нотки. Это, конечно же, неоправданно, так как экспедиция закончилась успехом. Но такое уж у меня душевное состояние. Зато все будет искренне.
Глава 1
Непальские ступы созданы по замыслу Шамбалы
Многие люди приходят – смотрят, смотрят… Некоторые люди приходят – видят.
Дава Тенцинг (шерпа)
Посвящается памяти Николая Константиновича Рериха
Мой друг Сергей Анатольевич Селиверстов деловито прохаживался в трусах между распакованными рюкзаками, подсчитывая и анализируя экспедиционные продукты и снаряжение. Шел август 1999 года. В столице Непала Катманду, куда прибыла наша экспедиция, был разгар лета. В дешевой гостинице, где мы остановились, не было кондиционера.
– Жарко очень, – проговорил Селиверстов, смахивая пот со лба.
– Да уж, – ответил Рафаэль Юсупов. – Кстати, вся экспедиционная аппаратура, включая переносные компьютеры, после перелета в хорошем состоянии. Но влажно очень, как бы контакты не окислились. За солнечную батарею больше всего боюсь.
Жарко очень!
– А я вот о колбасе больше думаю, – как бы разговаривая сам с собой, сказал Селиверстов. – Протухнуть может в этом климате. Из России, ведь, везли. Жалко будет. Мух еще, как назло, много.
– Может, Сергей Анатольевич, колбасу оливковым маслом протереть; оно здесь продается, – отозвался Равиль Мирхайдаров.
– Ну что, пора идти к послу. Возьмем такси, – скомандовал я.
– Сейчас, только колбасу упакую.
Почему Непал является доброй страной?
Посол России в Непале Иванов Владимир Васильевич встретил нас в обширном холле посольства вместе с дипломатом Нугаевым Шамилем Алимхановичем. Изложив цели экспедиции, мы попросили посла позвонить в посольство Китая, чтобы облегчить получение китайских виз. После этого разговор плавно перешел на тему о жизни и обычаях непальцев.
Выяснилось, что в Непале живет около 5000 человек, окончивших вузы в России (СССР). В основном Россия торгует с Непалом оружием. В Непале распространены коммунистические идеи, поэтому в свое время СССР имел большое влияние на эту страну. Сейчас это влияние снизилось.
Страна эта как бы заколдована…
Посол Иванов особо подчеркнул, что он человек глубоко материализованный и неверующий. После этого он поднял указательный палец, сделал паузу и почти шепотом рассказал историю о том, как своими глазами видел над непальской ступой ровный освещенный круг в небе вечером.
– В Бога я не верю, нет, а… в чудеса верю. Чудес этих в Непале полным-полно, – добавил он.
– А еще какие чудеса Вы видели?
– В Непале, – глаза Владимира Васильевича загадочно блеснули, – нельзя никого убивать, даже крысу, даже муху. Вот я однажды в своем бассейне увидел крысу и убил ее. Тут же, почти немедленно, у меня вспухла щека.
– Щека? – переспросил Селиверстов.
– Да.
– А еще, – в глазах его появилась ирония, – один известный писатель (не буду называть его имени) в своей книге осмеял этот обычай непальцев, назвав его допотопным примитивом. Как только эта книга вышла в свет, писатель на своей даче в Подмосковье провалился в туалет и чуть не утонул в дерьме.
– Ужасно как, – соболезнуя, произнес Селиверстов.
– Страна эта, не смейтесь, пожалуйста, как бы заколдована, – глаза посла устремились куда-то вдаль, – здесь разрешено творить только доброе, все злые деяния пресекаются чудесным образом.
– Почему так? – спросил Селиверстов.
– Непальцы и тибетцы (а тибетцев здесь очень много) говорят, что причина этого кроется в непальских ступах, которые построены по какому-то очень древнему плану. Говорят, что ступы усиливают добрые мысли людей и уничтожают злые мысли.
– А что это за древний план?
– Я не знаю.
– Выходя из посольства, мы спросили у охранника, где можно поймать такси. Он объяснил, что лучшим ориентиром будет помойка, запах которой мы почувствуем метров за сто. Шагая в указанном направлении, я вспомнил свои частые забавы на эту тему с детьми. Как-то я заметил, что у детей 6–7 лет просыпается страстное желание верить в чудеса; они смотрят на тебя широко раскрытыми глазами и верят во все, какие бы небылицы ты им ни рассказывал. Например, детям можно говорить, что ты, дядя, питаешься на помойке, куда добрые люди выносят еду, чтобы ее кушали бедные люди. Однажды я долго врал 7-летней дочери знаменитой актрисы Башкирии Тансулпан Бабичевой на эту тему. Через несколько дней Тансулпан позвонила мне и, смеясь, сказала:
– Ты что наделал, Эрнст! Моя дочь, оказывается, постоянно носит еду на помойку. Вчера полторта туда утащила.
Э. М.: Кстати, эта девочка, которая утащила пол-торта на помойку, впоследствии стала великолепной актрисой.
В те времена я даже сочинил стихотворение про помойку, мимо которой все время ходил на работу. Я и сейчас помню два четверостишья из этого стихотворения:
Вкусный запах помойкиПочуял однажды я,Ботинки мои в набойкахНесут к помойке меня.
Помойки коснулся рукою,Извлек из нее огурецИ, хоть и тошнило порою,Я съел огурец, наконец…
Когда мы дошли до непальской помойки-ориентира, мы и в самом деле увидели около нее стоянку такси. В помойке копались несколько нищих. Они подняли на нас глаза, и я заметил их сытые, довольные и добрые лица.
