Читаем без скачивания Восточный круиз - Владимир Синельников

– Тут я задаю вопросы! – последовал ответ.

– Нет! – Барон вскочил, вскинув меч. – Я никогда не служил врагу рода человеческого!

С именем Господа Грумсхольд бросился вперед, но налетел на какую-то невидимую преграду, отшвырнувшую его в центр круга. Он выругался и со всего маху рубанул мечом, целя в ближайший светильник. Показалось ему или нет, но преграда на мгновение прогнулась. Барон взревел и принялся в ярости наносить удары по этому месту.

Как сквозь вату до него донеслись слова:

– Повелитель, я не в силах долго держать защиту!

– Убейте его! – скомандовал все тот же надменный голос.

Из темноты хищно свистнула стрела и впилась в незащищенное горло барона. Грумсхольд, давясь хлынувшей кровью, рухнул на колени и, теряя сознание, успел услышать:

– Жаль! Хороший получился бы воин. Отправь дух этого демона обратно, к его богам!

Радость затопила меркнущее сознание барона. Значит, это было испытание свыше, и он его с честью прошел!

Пришествие

Я прыгнул рыбкой из дымно чадящего бэтээра, застывшего на склоне горной дороги, и, сгруппировавшись, покатился вниз под гору под аккомпанемент взрывов и стрельбы позади. В последний момент, с силой оттолкнувшись ногами, я покинул бренную и кочкастую землю и с головой погрузился в ледяную воду шумной и быстрой речки. Вода с радостью подхватила мое тело и с воодушевлением принялась прикладывать о многочисленные валуны, во множестве выступающие то тут, то там в ее извилистом русле. От очередной встречи с особо ребристым скальным обломком у меня брызнули искры из глаз, и наступила тьма…

– …великого и могучего шахиншаха Гарзинкула, владыки Магриба и Загриба, земли Йеменской и страны Нут, а также пустыни Шараф со всеми ее оазисами…

Гнусавый высокий голос не переставал перечислять многочисленные диковинные названия и титулы, мешая сосредоточиться. Мысли в моей бедной гудящей голове норовили, как испуганные мыши, попрятаться по пыльным и темным закоулкам, откуда мне приходилось выковыривать их с превеликим трудом. И все равно я ничего не мог понять. К тому же в воздухе распространялась одуряющая сладковатая вонь, отчего тянуло обратно в беспамятство, откуда я с таким трудом выкарабкался.

Наконец я решил, что пора посмотреть, куда меня занесло, и попытался открыть глаза. Кроме усилившейся головной боли от этого, казалось бы, безобидного движения никакой ясности обретение зрения мне не добавило.

Надо мной по куполообразному потолку скакали пляшущие тени, как бы под аккомпанемент этого гнуса, заливавшегося где-то совсем неподалеку от меня. Скосив глаза вбок, я увидел горящий рядом светильник, от которого и шли волны одуряющей вони. Немного дальше стоял еще один такой же источник света. Сделав героическое усилие, я приподнялся на локтях, попутно обнаружив, что лежу на холодном каменном полу. Светильники окружали меня со всех сторон, и расставлены они были по какой-то хитрой системе.

Повернувшись на звук доносившегося голоса, я увидел сидящего на троне молодого парня в малиновых шароварах и зеленой рубахе, благосклонно кивающего обладателю козлиного голоса. И в этот момент велеречивое красноречие гнусавого типа иссякло.

– …сын и прямой и единственный наследник шахзаде Темир.

Я почувствовал прямо-таки райское наслаждение от наступившей тишины. Набивший оскомину слоган «райское наслаждение» помог мне понять, отчего так дурно воняли светильники. Они были заправлены, конечно же, пальмовым маслом, которого я терпеть не мог.

Мне недолго пришлось наслаждаться тишиной. Сидящий на троне тип повернулся в мою сторону и произнес:

– Тебе понятно, шайтан, к кому попал?!

– Если ты тот самый «и прямой и единственный», – произнес я, морщась от ворочавшихся в моей голове жерновов, – то да. Вот только непонятно куда?

– Что «куда»? – не понял в свою очередь шахзаде, если я правильно запомнил прозвучавший в конце официального представления титул.

– Ну, в какое место? – Я вопросительно посмотрел на сидящего на троне.

– Разве ты не понял? – недоуменно поднял брови шахзаде и повернулся к козлоголосому: – Повтори еще раз для этого недоумка.

– Нет, нет, – я поспешил остановить этого герольдмейстера. – Я все понял. Вот только в каких землях я нахожусь? Тут прозвучало очень много незнакомых мне названий…

– Конечно, в Магрибе, – удивился моей неграмотности шахзаде. – Где же еще?

– А-а, – я глубокомысленно кивнул головой и, не удержавшись, задал еще один вопрос: – А где этот Магриб располагается? В Азии? Или в Африке?

В титуловании этого представителя местной золотой молодежи прозвучал Йемен, который находился, как я помнил по школьному курсу географии, где-то недалеко от Африканского континента.

– В Хорасане, придурок, – пояснил мне наследник, совершенно не прибавив ясности в моей голове.

– А как я сюда попал? – Я еще раз огляделся.

Стиль, в котором был разукрашен зал, явно тяготел к восточному. Полы, за исключением того места, где находился я, устилали ковры, стены переливались шелковыми яркими драпировками. А где они отсутствовали, деревянные панели украшала искусная резьба и абсолютно непонятная вязь, похожая на арабскую. И главным, неоспоримым фактом того, что я очутился где-то на востоке, являлись головные уборы «и прямого и единственного» и его восхвалителя. Причем в чалме наследника сверкал багровым светом какой-то явно драгоценный камень.

– Ты попал сюда по моему велению, – надменно произнес шахзаде, – и будешь служить мне, шайтан, верой и правдой.

Ну все! Загремел в рабство! Говорили же мне, что сейчас с этим на востоке и юге просто. Ловят одиночек и увозят туда, где ни один черт не сыщет. Вот и мне придется теперь отрабатывать оставшуюся жизнь на какой-нибудь плантации опийного мака или конопли. Заработал, называется, денег на съемках. Съемках?! Эта мысль вернула меня к последним событиям перед тем, как я очнулся в этом явно несовременном и нехорошем месте.

Начало

Неожиданные и кардинальные повороты в жизни начинаются порой с таких незначительных событий, что никак нельзя предугадать момент, когда все окружающее тебя осталось там, в счастливом и покойном прошлом, за чертой…

В моей жизни таким моментом стал обычный телефонный звонок…

Утро не предвещало никаких перемен и было таким же мрачным и промозглым, как и вчерашнее, и позавчерашнее. И вообще этот год, похоже, состоял из одной затяжной поздней осени, за которой должна была последовать еще более длинная зима. Но уже следующим годом.