Читаем без скачивания Восточный круиз - Владимир Синельников

Утро не предвещало никаких перемен и было таким же мрачным и промозглым, как и вчерашнее, и позавчерашнее. И вообще этот год, похоже, состоял из одной затяжной поздней осени, за которой должна была последовать еще более длинная зима. Но уже следующим годом.

Я, как обычно, вскочил под радостно-издевательский звон будильника марки «Слава». Кто проектировал такие часы, звон которых был слышен на пару этажей ниже и выше моей однокомнатной халупы, – непонятно. Пенсионерка тетя Клава, жившая через этаж от меня, вызывала даже участкового, не поверив на слово, что это обычный будильник. Но привлечь меня за издевательство над соседями ей не удалось. Задерганный капитан, проведший испытания моего агрегата, посоветовал ставить его на ночь в шапку-ушанку. Из этого-то мехового логова «Слава» и приветствовала меня каждое утро. Не знаю, как соседи рядом, но тетя Клава со своим ослабленным ударными комсомольскими стройками слухом перестала слышать это творение эпохи развитого социализма и оставила меня на время в покое.

Сделав зарядку и проглотив бутерброд, я ринулся на улицу, чтобы успеть на служебный автобус чудом функционирующего завода «Электротяжмаш». На этом заводе я проводил большую часть своей жизни, занимая должность старшего инженера в конструкторском бюро. Но все мои действия совершались исключительно по инерции. С наступлением перестройки ни «тяж», ни «маш» оказались никому не нужны. А «электро» подгреб под себя хитрый дядя, обещавший райское процветание путем внедрения в массы красивых бумажек под названием ваучеры.

Так вот, на завод те, кто не сбежал сразу, ходили исключительно в надежде когда-нибудь получить не то что дивиденды с отданных под честное слово дирекции вышеупомянутых красивых бумажек, а хотя бы банальную зарплату. Пусть даже в размерах времен развитого социализма. А в период ожидания каждый выкручивался, как мог. Я и вверенные мне две лаборантки занимались ремонтом электробытовых приборов одной наиболее стабильно оплачиваемой категории населения, а именно – пенсионеров. Но с бабушек и дедушек много не возьмешь, да и не дадут – не с чего… Самим бы прожить…

Я тупо смотрел в бесстыдно раскинувший свои внутренности на лабораторном столе утюг, переживший, судя по внешнему виду, не одну ледниковую эпоху, где, видимо, использовался в двух ипостасях: как обогревательный прибор и как зубило. Причем в качестве зубила его пользовали гораздо чаще. И вдруг рядом задребезжал не отключенный за неуплату исключительно по чьей-то небрежности телефон.

– Максим Панов? – осведомился женский голос.

– Да. Это я.

– Не вешайте трубку. С вами сейчас будут разговаривать.

В мембране послышался щелчок и раздалась тихая музыка.

– Приве-е-ет, стари-и-к! – проблеял агрегат, когда мне порядком надоело слушать фрагмент какой-то классики. – Не узнаешь?

Давно забытые интонации воскресили школьные годы, оставшиеся далеко за горизонтом.

– Промыслин?! – Я не верил своим ушам. – Как ты меня нашел?

– А вот так, – хвастливо заявил невидимый собесед­ник. – Уметь надо.

– Ты что, по межгороду говоришь?

Меня поразило, что Санька через столько лет вдруг вспомнил одноклассника. Мы и в школьные годы не были особенно близки, а уж после окончания… Во времена всеобщего среднего образования я интересовал Промыслина чисто с утилитарной стороны. На предмет списания домашнего задания или контрольной.

– Да нет. По сотовому, – ответил Промыслин. – Как жизнь? Как успехи?

Уже этот запоздалый и неожиданный интерес к моей персоне должен был сразу насторожить, но я почему-то не придал значения мелькнувшей где-то на периферии сознания мысли. Да и Санька в своей всегдашней напористой манере не давал опомниться.

– Давай встретимся, – радостно заливался он из телефонной трубки. – Посидим, поговорим.

– Давай. – Я недоуменно пожал плечами.

– Тогда выходи из своей конторы минут через десять. Я подъеду. У тебя, я думаю, не очень строго относятся к нарушению трудовой дисциплины?

– Да нет. Всем все до лампочки.

– Это хорошо, – еще пуще обрадовался собеседник. – Ну выходи. Я буду ждать.

Я медленно опустил трубку на рычаг и только тут заметил любопытные взгляды лаборанток.

– Максим Петрович, – обратилась ко мне более бойкая Лена, – кто это вам звонил?

Обычно к телефону требовали Лену или Анджелу, и в основном мужские голоса. Меня этот агрегат на предмет непроизводственных отношений упорно игнорировал. То, что позвонили вдруг мне и не по работе, поразило девушек до глубины души.

– Школьный товарищ, – я взглянул на часы и начал поспешно собираться. – Сегодня, девоньки, я вас покину пораньше. Вы уж извините, что так получилось…

– А он красивый? – уже вслед мне спросила Анджела.

– Кто? – не сразу понял я.

– Ваш товарищ…

– Не знаю, – откровенно ответил я. – На вкус и цвет, как известно… Но что богатый – это точно…

– Максим Петрович, – почти хором взмолились девушки, – познакомьте!

– А меня, значит, побоку, – я шутливо нахмурился от дверей.

– Нет, что вы… Просто встретиться интересно…

– Да я вам соврал, – усмехнулся я, наблюдая за реакцией девушек. – Он на соседнем заводе работает…

Покинув впавшее от моих слов в смятение и уныние молодое поколение, я сбежал по лестнице к выходу и двинулся к проходной.

На улице в пределах видимости никого хотя бы отдаленно напоминавшего Промыслина не наблюдалось. Пройдясь два раза от ворот до остановки, я с досадой плюнул, поминая всех чертей по поводу так неожиданно возникшего и испарившегося одноклассника, и двинулся по направлению к дому. Возвращаться назад, к девушкам, было неудобно. Уж лучше домой доберусь пораньше, чем объясняться с подчиненными на предмет спешного возвращения.

Но чему быть, того не миновать, как любила говорить моя бабушка. Вплотную к тротуару неожиданно подрулил огромный, весь в никелированных нашлепках джип. Когда этот монстр поравнялся со мной, боковое стекло бесшумно поехало вниз, меня окутал коктейль из запахов дорогой кожи, табака и духов, а из салона раздался голос:

– Куда подвезти, стари-и-ик?

– Не-е-ет, ты меня послушай, – орал уже порядком навеселе одноклассник. – Это будет великолепный фильм!

– Не спорю, но зачем тебе я понадобился?

Мы сидели в одном из многочисленных, возникающих как грибы после дождя ресторанчиков. Леля – секретарь-референт, как она отрекомендовалась при знакомстве, – со скучающим видом полировала ногти, изредка прикладываясь к рюмке с каким-то экзотическим коктейлем, название которого моментально покинуло мою голову. Нам Санька заказал бутылку «Наполеона» с соответствующей закуской. Этот коньяк совершенно не походил ни вкусом, ни запахом на содержимое многочисленных бутылок с аналогичным названием, шеренгами украшавших практически все витрины киосков, торговавших зеленым змием.