Глаза Люка словно видели Сьюзен насквозь.
— Вернешься к учебе?
Она вздрогнула от этого вопроса, как от удара хлыстом. Казалось, целая жизнь прошла с тех пор, как она отправилась в колледж с мечтой стать ветеринаром. Она провела в колледже два беззаботных года, прежде чем потеря родителей положила конец этой жизни.
Она бросила учебу, начала работать и пыталась помочь Бутчу, своему единственному брату, окончить школу. А потом он тоже умер…
Колледж был еще одним болезненным местом в ее с Люком отношениях. Джон, патриарх семейства, хотел оплатить ее обучение, но она не чувствовала себя вправе принять такое великодушное предложение.
— Нет, колледж не входит в мои планы, — ответила она.
— Дед хочет организовать трастовый фонд для твоего обучения. Я заплачу долги Шейна, и ты сможешь продолжать свою обычную жизнь. А если это ущемляет твою гордость, то можешь подписать контракт с обязательством отработать средства, потраченные на твое образование.
— Спасибо, не надо, — вежливо, но твердо ответила Сьюзен. — Джон уже заплатил за похороны. Этого более чем достаточно.
— Страховка должна была бы обеспечить твое будущее. Дед всем нам купил полисы на большие суммы.
К сожалению, Шейн давно занял деньги под свой полис, чтобы иметь возможность играть. Но, в любом случае, это не имело значения. Она не собиралась брать ни цента из его денег, кроме оплаты долгов.
— Я в состоянии сама о себе позаботиться, — сказала она Люку. — Шейн не беспокоился о моем благополучии.
— Но должен был.
Это был еще один пункт, по которому Люк и его двоюродный брат расходились во взглядах. Люк считал, что каждый мужчина обязан полностью отвечать за здоровье и благополучие всех членов своей семьи и нанимаемых работников.
Сьюзен восхищалась им за это, но не собиралась позволять ему взвалить на себя то, что он полагал прямой обязанностью Шейна.
— Это просто глупо: уезжать, если не собираешься возвращаться в колледж. Работай здесь, я позабочусь о долгах, а ты можешь жить в доме Шейна до конца своих дней, если захочешь.
— Я не вынесу там больше ни минуты, — ответила она, вздрогнув от одной этой мысли.
Люк сжал губы.
— Дьявольщина.
«Дьявольщина» было вполне уместным определением того, в каком состоянии находилась Сьюзен. Она знала, что Люк неверно истолковывает ее нежелание. Ей хотелось разубедить его, но приходилось держать себя в руках.
Шейн настаивал на том, чтобы на людях они вели себя как любящая пара, и все считали, что они без ума друг от друга. Она никогда не отрицала этого и если вдруг начнет делать это сейчас, лишь осложнит ситуацию.
— Ты собираешься и в Хьюстоне быть официанткой?
Помимо ухода за лошадьми Сьюзен вечерами еще подрабатывала в маленьком местном ресторанчике. Она знала, что Хэнчарты считали это преднамеренной попыткой унизить всю семью, но это было совсем не так.
— Не вижу ничего недостойного в такой работе, — пробурчала она. — Очень жаль, если она не согласуется с представлениями о приличиях твоего семейства, но, к сожалению, в Монро не из чего особенно выбирать.
Люк знал, что с фактами не поспоришь.
— Значит, будешь официанткой?
— Нет. Я уже получила должность кассира в банке. Не вижу ничего плохого и в этой работе тоже.
— Нет, конечно, если тебе это нравится, — рявкнул он. — Но ты сама прекрасно знаешь, что терпеть не можешь сидеть весь день взаперти. Ты прекрасно себя чувствуешь рядом с животными. Нужно искать именно такую работу.
— Знаешь, для тех, у кого нет образования или специальной подготовки не так много, прилично оплачиваемых, мест. Мне вообще повезло, что удалось получить эту должность в банке.
— У меня есть альтернативное предложение, — заявил Люк с каменным выражением лица. — Мы можем пожениться.
Сьюзен уставилась на него, от изумления широко раскрыв огромные синие глаза.
— Что?
Люк сжал губы. Он не мог сразу решить, действительно ли она шокирована или только прикидывается святой невинностью. Сьюзен не относилась к женщинам, пытающимся завлечь его в супружество, но могла бы оказаться первой, имеющей шанс преуспеть в этом.
— Я сказал: выходи за меня замуж и оставайся на ранчо, — повторил он и с ленивой грацией сдвинулся с места.
Трудно было понять, что именно лишило Сьюзен способности дышать — в высшей степени шокирующее предложение или не менее волнующая близость его большого тела.
— Ты не можешь говорить это всерьез, поэтому не понимаю, какого ответа ты ожидаешь? — произнесла Сьюзен.
— Я серьезен, как никогда, — отозвался Люк. — Если ты не собираешься учиться, нет никаких причин, мешающих тебе снова выйти замуж. Я дам тебе наличные, чтобы оплатить оставшиеся долги, а земля останется в семье.
Глаза Сьюзен распахнулись еще шире. Она всегда знала, что Люк решится на что угодно, лишь бы помешать ей продать землю Хэнчартов, но даже не предполагала, что он предложит брачный союз.
Сьюзен изучала его с любопытством, не отводя взгляда от его глаз. Она сомневалась, что он испытывает к ней какие-либо нежные чувства. Может, он и считал ее ценным работником, но уж точно не любил.
Иногда он был таким суровым, что она задумывалась: а может, он ее ненавидит? Одно время они были влюбленной парочкой и Люк пришел в бешенство, когда она вышла за Шейна. С тех пор он так и не простил ее.
— Ты имеешь в виду фиктивный брак? Земля останется в семье, а я смогу здесь жить и работать?
Несмотря на множество сомнений, эта идея показалась Сьюзен весьма привлекательной, пока Люк не развил ее:
— Я хочу иметь семью и не в моих правилах наплодить кучу незаконнорожденных детей, — пояснил он, раздраженный тем, что она, вроде бы, будет довольна платоническими отношениями. — Если мы поженимся, то это будет настоящий брак.
Сьюзен продолжала смотреть на него, совершенно пораженная.
— Но мы даже не влюблены…
— Я не ищу романтики в отношениях, да и ты, думаю, тоже. Я говорю о взаимовыгодном партнерстве и, в конце концов, нашей собственной семье.
От слов Люка у Сьюзен закружилась голова. Она никогда и никому не говорила, как страстно хочет детей, семью, чтобы было кого любить и о ком заботиться, хочет, чтобы и ее любили в ответ. Люк, казалось, нащупал то единственное место, которое поможет ему одержать победу.
Предложение Люка заставило Сьюзен задуматься: а не могут ли и у него быть такие же желания? Тосковал ли он о собственной семье?
— Ты хочешь детей? — спросила она, подняв на него глаза, чтобы увидеть его реакцию на этот вопрос.
На секунду он потерял контроль над своими чувствами. Сьюзен удалось случайно заметить истинные, незамаскированные эмоции. И то, что она увидела, потрясло ее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
