Видимо, для секретарши наглотаться дыма – одна из служебных обязанностей. И кому какое дело, что она металась в поисках босса по горящей комнате и сходила с ума от неизвестности. Подумаешь! Горчаков выпишет ей премию – и дело с концом.
Похоже, Катю тут держат за кого-то типа прислуги, а не подруги. В этом кругу принято хвастаться романом с дочерью министра, женой олигарха, на худой конец с певичкой или актрисой. Связь с собственной помощницей непрестижна, особенно если эта особа не имеет модельного прошлого.
Что ж, сама виновата! Знала ведь, что, вопреки распространенному мнению, женщину украшает не мужчина, а ум. Но любовь лишила Катю способности трезво мыслить. Опьянила сильнее текилы и даже щепотку соли и кружок лимона на закуску не предложила.
Вместо того чтобы делать карьеру и писать диссертацию, Катя вдруг решила, что нет занятия важнее, чем ждать ЕГО звонка. Если звонок раздавался вместе с предложением провести вечер вдвоем, то потом она вообще не думала, только чувствовала. Радость. Легкость. Желание. Его взгляд на своих ресницах. Его кожу на своей коже…
Если ОН не звонил, то все мысли вертелись вокруг того, почему не позвонил и когда позвонит. Тогда ей казалось, что этот роман делает прозу ее жизни поэзией. А теперь она поняла, что это даже не белый стих. Это подделка, которую она приняла за драгоценность по наивности. Потому что в первый раз в жизни влюбилась. Но больше она эту глупость не повторит…
Катя все глубже забивалась в свое одеяло и отступала к машине. Ее тошнило: не столько от угарного газа, сколько от угарного веселья этой троицы. Бильярд на раздевание!
Неизвестный Кате подвыпивший субъект все так же висел между Горчаковым и Островской и чем-то их смешил.
– Мне нужна скорая помощь! – обратилась Катя к медсестре.
– Отвезти вас в больницу?
– Куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Мне требуется экстренная эвакуация.
Нужно срочно отмыться от этой копоти: на лице и на душе. Задние двери бело-красного фургона закрылись, машина тронулась. Троица это даже не сразу заметила.
Катя забилась в уголок. Стала понемногу согреваться.
– Если вы отказываетесь от госпитализации, мы отвезем вас домой, – предложила медицинский работник.
– А у вас не будет неприятностей? Вы же скорая помощь, а не такси? – Катя честно призналась, что живет в не таком уж ближнем Подмосковье.
– Ну, вы единственная пострадавшая на этом пожаре. И вас надо вывезти с места ЧП, что мы и делаем…
Судя по всему, медсестра ей больше не завидовала. Скорее соболезновала кончине иллюзий.
– Вы нормально себя чувствуете? Может быть, все-таки в больницу на обследование?
– Нет, спасибо. Все в порядке, – соврала Катя.
Чувствовала она себя прескверно. Но в больницах не ставят капельницы от несчастной любви.
Ключи! Неожиданно она поняла, что так и не отдала Алексею ключи от его машины, самоотверженно вынесенные ею из огня. Брелок так и лежал в «скорой» рядом с ее сумкой. Ну и ладно! Этот парень не беспокоился о ней. Она могла не беспокоиться о его ключах. Ничего страшного. Найдет запасные или потратится на услуги эвакуатора.
Катя открыла свою сумочку, чтобы положить туда брелок, и похолодела. Внутри было нечто, чего быть не должно. Чего Катя туда точно не клала. Тогда как это там оказалось?
Это были наручники. Обычные металлические наручники. Два браслета и цепочка. Катя видела такие в фильмах про убийц. В новостях из зала судебных заседаний. На поясе у сотрудников патрульно-постовой службы, не спеша обходивших их квартал. Но в руках эту штуку Катя ни разу не держала. И теперь озадаченно рассматривала.
Что это? Откуда? Кто положил это в ее сумочку?
Конечно, от Горчакова можно ожидать чего угодно, но садомазо он не практиковал. Во всяком случае, с ней. Может, он захватил это для Алисы и перепутал Катину сумочку со своим карманом? Собирался-то в потемках и наспех, чтобы дама не проснулась.
Странно все это. Или… Страшно? Ведь если не Катя положила это в свою сумочку и не ее любовник, то кто? Неужели в коттедже был кто-то еще? Кто-то, кроме нее и Алексея?
Глава 2
– Чижова, ты что?! Ты решила бросить все и посыпать голову пеплом, потому что не имела возможности отрастить себе бороду и бродягой пойти по Руси?
Конечно, Надежда Копейкина оказалась в шоке, увидев лучшую подругу на пороге своей квартиры в три часа ночи в одеяле, которое к тому же надо было вернуть медработникам. Надя и пошла возвращать, а по дороге постаралась вспомнить что-нибудь ободряющее, например Есенина. Потому что если бы Катерина хотела услышать причитания, а не вольное переложение стихов, она бы сейчас стояла на пороге родительской квартиры.
Но Катя предпочла не дать выспаться учительнице русского языка и литературы, хотя скоро 1 сентября и первые уроки. Ну не могла же она явиться в родительский дом в таком виде. Мама ведь схватится за сердце, а папа – за рюмку. А у Надежды нервы крепкие, раз она заставляет одиннадцатиклассников, даже имеющих приводы в милицию, Есенина наизусть читать.
К тому же пятилетнего сына Надежды Павлика ночью и из Царь-пушки не разбудишь, а супруга Кирилла и набат Царь-колокола не поднимет. Так что нежданной гостье открыла хозяйка и провела на кухню, где самое место делиться женскими проблемами. Да что там, разверзнуть перед подругой всю бездну своего отчаяния…
– Нет в жизни счастья! – с мрачной решимостью провозгласила Катя. – Пироман хотел сжечь меня заживо, чтобы Горчаков смог станцевать на моей могиле эротический танец с Алисой Островской.
– Да, это, конечно, убедительная причина, чтобы явиться ко мне босой, как Офелия, и пахнущей дымом, как какой-нибудь геолог. Хочешь водки? – спросила Надя. – Прости, что не предлагаю «Бейлис». Муж мой, кроме водки, употребляет только пиво. И меня не балует.
– Хочу! – согласилась Катя, которая до сих пор не могла согреться.
Она даже не сомневалась, сначала принять ванну или принять на грудь. Эстетика подождет, здесь нужен анестетик. Спиртное обожгло, но не помогло. Да и разве поможешь в такой ситуации?
– Да уж, страшнее пожара только новый пожар, – сочувственно вздохнула Надя. – И ты как раз из огня да в полымя! Кстати, мои балбесы из 8 «А» были свято уверены, что полымя – это что-то вроде полыньи. Еле убедила, что это то же самое, что пламя.
– Это хуже! – всхлипнула Катя.
– Вот гад! – припечатала Надежда ее парня, узнав подробности их отношений.
– Жаль, на его косо застегнутую рубашку нельзя такой беджик повесить! – вздохнула его девушка. Бывшая.
– Ну что за мужики у нас?! У нашей биологини муж, пока жена в роддоме была, с соседкой развлекался. Мол, супруга меня не удовлетворяет. На девятом месяце беременности она, оказывается, должна была представить, что он мороженое, и облизывать со всех сторон! А он ничего не должен. Никому. Теперь вот алименты не платит ни биологине, ни соседке.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
