Всего три раза, да, только три раза за долгие годы, Наталье удавалось взяться за ручку. Как же у нее так получалось? Проснувшись и размышляя об очередном пережитом кошмаре, она приходила к мысли, что ей открылся во сне какой-то тайный прием, позволивший не только оказаться около створки, но и прикоснуться к ней. Однако, как ни старалась, Наталья не могла вспомнить, что же именно сделала, отчего дверь не ускользнула, как обычно. Подсознание, казалось, просто не хотело выдавать информацию.
Три раза она буквально ощущала невероятный жар дверной ручки, дергала ее на себя, тянула изо всех сил, но створка не поддавалась. Страшнее всего, что в те мгновения Наталья особенно явственно чувствовала: нечто, притаившееся у нее за спиной и внимательно наблюдавшее за ней, изготовилось к нападению. А значит, единственная для нее возможность спастись – это открыть дверь и войти… Куда именно, Наталья не имела представления. Но знала, что только там она будет в безопасности.
Только дверь не поддавалась. И за секунду до того, как нечто атаковало ее, Наталья просыпалась. Все три раза – посреди ночи. А потом не могла заснуть до утра, терзаемая подспудным, необъяснимым страхом.
Глава 2
Дважды, уже в зрелом возрасте, уже выйдя замуж и родив сына, Наталья обращалась к специалистам. Сначала к профессору-психиатру, лекции которого она когда-то посещала в институте. Тот слыл отличным диагностом. Наталья же боялась, что ее повторяющийся сон – тревожный симптом какого-то страшного заболевания.
Профессор, пыхтевший вечной трубочкой, внимательно выслушал посетительницу, а затем заверил, что никаким тревожным симптомом ее сон не является и что у каждого человека имеется собственный индивидуальный кошмар. Он даже поведал о своем – таковым у него оказалось старое заброшенное кладбище, около которого располагался его дом на окраине крошечного провинциального городка на Нижней Волге, в котором профессор, тогда еще сорванец-мальчишка, провел детство.
– Запомните, деточка: сны – это игры подсознания. Впрочем, и сознания тоже, потому что я не склонен отделять одно от другого. Ибо подсознание – такая же неотъемлемая часть нашего бытия, как и то, что мы обозначаем как сознание. Более того, именно подсознание является нашим настоящим сознанием. Оно движет всеми нашими поступками, чаяниями и желаниями. Однако это не вульгарный фрейдизм, о нет, деточка! Помнится, в конце шестидесятых я, тогда еще юный кандидат наук, как раз работавший над докторской, написал статью о том, что сознания, как такового, не существует. Что все то, что мы считаем окружающим миром, всего лишь иллюзия, а люди – заложники своих органов осязания, или, вернее, мозга, генератора фантазий. Что мы можем полностью изменить наше представление о реальности, если попытаемся перешагнуть через порог, отделяющий нас от того, что принято называть снами. Ведь сны, деточка, я уверен, реальны не менее, чем наше с вами бытие! Просто это бытие иной ступени, иной формы и иного порядка. Согласитесь, ведь бактерия или медуза – существа иной ступени, формы и порядка, чем, скажем, гомо сапиенс или индийский слон, хотя и не менее реальны. Так же и со снами!
Профессор рассказал еще много чего. Например, что статью его тогда, конечно же, «зарезали» и не пропустили. И еще, что честолюбивый психолог показал ее своему научному руководителю, могущественному академику, отчего молодого ученого чуть было не отчислили из докторантуры.
– Еще бы, деточка… ведь я поставил под сомнение основы марксизма-ленинизма! – улыбнулся профессор. – Вернее, взял в руки метафизическую кирку и стал ковырять ею материалистический фундамент советской науки. И тем не менее, время – всего лишь иллюзия. Материя же – отражение времени. Иллюзия – основа бытия. А бытие – это иллюзия. И то и другое – всего лишь отражение. Отражение того, чего не существует, но на чем зиждется все. А вот желания, и фантазии, и сны – это реальность! Кстати, теперь их можно зафиксировать при помощи измерения реакций мозга. Хотя, к сожалению, пока реакции, а не сами сны. Да, до самих снов мы еще не добрались, но рано или поздно сумеем открыть и эту дверь…
Профессор тогда и не заметил, что его последние слова вызвали у Натальи легкий приступ паники. Но, конечно же, он имел в виду вовсе не ее ДВЕРЬ, …просто оборот речи…
– Деточка, пейте, пейте чай, ну что же вы! Так вот, вернемся к нашим баранам, вернее, к вашему коридору и зловещей двери. Но сначала пару слов о моем кладбище. Тогда, в детстве, пришедшемся на послевоенные годы, мне пришлось многое испытать. Например, на спор я ночевал на кладбище, а также разрывал старые дворянские могилы…
Профессор тяжело вздохнул, выпустил ароматные клубы из своей трубки и добавил:
– Но уже не на спор, а исключительно потому, что требовались деньги. Раскопками многие у нас в городке занимались – искали в дворянских захоронениях сокровища. Ничего особо ценного, конечно же, не находили, а мне как раз повезло – золотые часы обнаружил. С бриллиантами! Хотя гордиться здесь нечем. Но ведь отец у меня на войне без вести пропал, мать работала вполсилы, так как, я это теперь понимаю, у нее первые симптомы рассеянного склероза появились, а я был самым страшим из четырех ребятишек…
Помолчав, профессор продолжил:
– К чему я веду, можете вы спросить, деточка? К тому, что в моих индивидуальных кошмарах кладбище тоже меняет формы и очертания. С одной стороны, сплошные метаморфозы, с другой, я знаю, что снится мне то самое кладбище. Так и с вашим коридором, и с вашей дверью. Наверняка в вашей жизни имеется какое-то знаковое событие, оказавшее на вас сильное влияние, отчего вы то и дело вспоминаете о нем, причем воспоминания приходят к вам в виде затейливого сна с дверью. Вы можете не помнить того события, которое сидит в глубинах вашей памяти, за дверью за семью печатями, уж извините за невольный каламбур, но оно до такой степени трагическое, что сознание передало его на хранение вашему подсознанию. Однако и там это событие, подобно радиоактивным отходам, продолжает источать зловредное излучение, которое достигает поверхности посредством снов в такой интересной форме…
Наталья покинула тогда профессора разочарованной. Она-то думала, что старый психиатр поможет ей: подскажет, как избавиться от кошмара или хотя бы разгадать его природу. А профессор философски заметил, что делать ни того, ни другого не надо. Мол, кошмары, как ни странно, придают нашей жизни смысл.
– Деточка, если бы люди видели только радостные сны, то давно все превратились бы в пациентов психиатрических лечебниц! Сон, деточка, – реальность, повторяю. Просто реальность иного порядка. А кошмарные сны укрепляют нашу нервную систему. Да, да, стимулируют нашу ментальную оборону и повышают интеллектуальный иммунитет! Так что смиритесь со своим кошмаром.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
