до дивана в гостиной.
Прабабушка внимательно изучила оценивающим взглядом бирюзовый костюм молодого человека Шильды, гадая про себя, на какой модной распродаже он добыл такой раритет.
— Этот юноша явно разбирается в моде, — резюмировала она, цокая языком, XV век, никак не меньше.
— Вот и забирай его себе. Мне он на черта не нужен. Ты сказала, что от моего действия или бездействия не должен умереть ни один человек, поэтому я спасла его. Черт! В центре нет больше магазина…
— Как это нет?
— Он сгорел, бабуль.
— Что ты такое говоришь? Сгорел? Как сгорел? И что дуб сгорел?! — вдруг опомнилась прабабушка и в немом отчаянии вцепилась костлявыми пальцами в свои длинные волосы, снова неумело выкрашенные в фиолетовый цвет.
— Да, и дуб тоже. Да что с тобой? Лучше помоги привести в чувство этого метросексуала. Или кто он там? Гей-парад вроде отменили в этом году. Ба, откуда он вообще взялся в нашей глуши? Ты вообще меня слышишь? Ба-а!
Джилиана Ван Де Блейк с остекленевшим взглядом рухнула в ветхое кресло-качалку и потянулась дрожащей рукой к бокалу с вином, который всегда стоял на ее столике рядом с таблетками для памяти.
— Все кренделя сгорели. Какая трата. Какие потери. Невосполнимые так сказать.
Шильда уперла руки в бока. В ее зеленых глазах вспыхнули молнии нескрываемого раздражения.
— Ты снова забыла выпить лекарство? Или что опять случилось? Салем нагадил на ковер? Или Молот Ведьм снова предсказал мою смерть до двадцати лет?
Прабабушка Джил степенно покачала головой и вздохнула.
— Все намного хуже, деточка. Сгорели все заколдованные чресла почтенных господ кардиналов, благодаря которым род Ван Де Блейков держал в страхе святую инквизицию в течение почти трехсот лет.
— Каких еще «чресел»? Что это вообще такое? Ты можешь нормально объяснить, а не как в позапрошлом веке? — вскипела Шильда, которой трудно было понять свою прабабушку почти из-за стодвадцатилетней разницы в возрасте.
— Органы. Мужские.
Шильда замолчала, опешив, и через минуту переспросила:
— Половые?
— Да, — ответила Джилиана Ван Де Блейк и снова вздохнула, — я их в дупле старого дуба хранила. В птичьем гнезде. Кто же знал, что эта собака сгорит. Я ж его заколдовала, чтобы он тысячу лет стоял. Нужно срочно убраться из этого города, а то снова на костре сожгут, а я уже не так молода, чтобы фокусы показывать. И на метлу садиться нельзя, внимание лишнее привлекать. Придется катафалк вызвать — это не подозрительно, учитывая мой… кхе-кхе… преклонный возраст.
Джилиана вдруг резво вскочила на ноги и засуетилась по дому. Шильда переводила недоуменный взгляд с прабабушки на растущую гору вещей в центре гостиной, а затем упрямо топнула ногой.
— Я ничего не поняла! И пока не пойму, никуда не поеду! И я еще не отомстила за себя и Эллин! Нельзя сбегать с поля боя — ты сама меня этому учила! Надо остаться и выиграть войну!
— Мудрая женщина знает, когда нападать, а когда отступать, и сейчас мы отступаем. Парня ряженого с собой возьмем, как трофей, все равно тебе муж нужен, чтобы проклятие снять. Эх, где бы еще двоих-то найти? Надо мигрировать в страну, где разрешено многомужество, а то времени у тебя осталось мало, Шильда, деточка. А о мести забудь — это портит карму. К тому же твоя любимая прабабулечка давно позаботилась о том, чтобы никто тебя и пальцем не тронул, а иначе…кхе-кхе… лишится своих бубенчиков.
— Ба, так это ты?! — ахнула Шильда, вспомнив Стива. — Все равно ничего не понимаю. Подумаешь, дуб сгорел и эти, как его там, чресла. Зачем ты вообще их отрезала и хранила? Ты что, серийный маньяк?
Джилиана Ван Де Блейк, оторвавшись от рытья в старинном деревянном сундуке с платьями, вдруг гордо выпрямила спину и смерила правнучку снисходительным взглядом.
— Я защищала честь и достоинство нашей семьи. Традиция у нас такая — наказывать неверных мужей и любовников. Вот выйдешь замуж минимум три раза — поймешь меня. Нам, Ван Де Блейкам, нельзя изменять! И убивать нас тоже нельзя, поэтому, мы заколдовываем своих врагов и лишаем их самого ценного. Как показывает практика, самым ценным у женщин являются мужчины, а у мужчин — не власть, деньги или женщины, а теперь сама знаешь что. И как только сгорели заколдованные чресла наших врагов, наша семья лишилась защиты. Мы теперь уязвимы. И нас скоро придут убивать, но я это не допущу. Кстати, где твои обережные яйца? Сейчас они ох как пригодятся.
Шильда хлопнула себя по лбу, ведь о самом главном прабабушке она так и не рассказала, и поведала о случившемся возле магазина.
— Как разбила? Я же просила их беречь, как зеница око! Теперь нас точно найдут! И зачем их в лифчике было носить? Для этого вообще-то существует… ридикюль!
Джилиана резко прекратила заталкивать в сундук склянки с зельями и бутылки с вином и пронзила правнучку загадочным взглядом.
— Шильда, деточка, дуб случайно не синим пламенем горел?
Девушка растерянно кивнула, и лицо прабабушки прояснилось, а затем его изукрасила самая счастливая и беззаботная улыбка, которая когда-либо посещала лицо трехсотлетней ведьмы, давным-давно мигрировавшей из Шотландии на дикий и необузданный континент Северной Америки.
— Значит, не все потеряно. Это был портал в Волшебную страну, и гнездо с чреслами находится теперь там. Его надо вернуть, деточка, иначе смертные уничтожат нас. Видимо, пришло время тебе все рассказать: мы родом из Волшебной страны. Я чистокровная эльфийка, а ты — всего лишь на четверть. Давным-давно я была принцессой, почти королевой, — поправила саму себя Джилиана и мечтательно улыбнулась, — а потом меня изгнали из-за одного подонка, который любил меня только на словах, а на деле тайком щупал смертных девиц.
Шильда распахнула глаза и села на краешек дивана, не зная, поверить ли словам прабабушки или позвонить ее лечащему врачу.
Джилиана Ван Де Блейк, поймав недоверчивый взгляд правнучки, покачала головой и подошла к накрытому черной тканью напольному зеркалу, в которое никто никогда не смотрел, чтобы не вызвать неупокоенных мужей прабабушки, которые по слухам умерли не такой уж и естественной смертью, как любила рассказывать бабуля.
Черный бархат упал на пол, и в зеркале отразилась все та же Шильда, а вот прабабушка выглядела совсем иначе — ее ровесницей.
— Бабуль, — начала девушка, но Джилиана остановила ее жестом.
— Не называй меня так. Как только я посмотрела в это зеркало, чары рассеялись. Отныне я твоя кузина Джульетта Ван Де Блейк, приехавшая из Шотландии, чтобы взять опеку над сироткой, ведь вредная старуха Джилиана Ван Де Блейк только что умерла от инфаркта. И
