— Сэнди, проходи в гостиную, присаживайся, я приготовлю кофе.
— Ну уж нет. Садись отдыхай. Наверняка всю ночь глаз не сомкнула! Сама все сделаю.
Вздохнув, Корин села на диван, обитый красным бархатом.
— Спала, но мучили жуткие кошмары. Сэнди стало жалко подругу. Худышка! И
ростом как будто меньше стала. Осунулась за последние дни.
— Что ж ты не приняла снотворное?
— Ну нет. Голова должна оставаться ясной. Не люблю лекарств, а уж наркотики — тем более.
— И все же зря врач тебе не выписал. Такая трагедия! Сегодня одна таблеточка не помешала бы.
Широко распахнулась дверь, и в комнату вошел Тед. Всюду как дома.
Расположившись в большом широком кресле, Тед удобно вытянул ноги, ослабил узел галстука. Чертовски элегантен, отметила про себя Сэнди, хотя и не надел сегодня ботинки из самого модного салона.
— Пойду приготовлю кофе. — Она бросила на брата предостерегающий взгляд — пощади, мол, подругу!
— Отлично. Не мешало бы также пожевать чего-нибудь. Позавтракать не успел.
— Пойду поищу. Надо было прихватить из дому — Корин не в состоянии готовить.
Тед устроился поудобнее и поднял бледно-голубые глаза на Корин. Та поняла — сейчас что-нибудь сморозит.
— Что же соседей не видать? Не исключено, тоже винят тебя в гибели Барри!
Корин почувствовала дурноту. Глубоко вздохнув, она холодно взглянула на Теда.
— Да мы ни с кем из соседей не поддерживаем отношений, — слова падали, как ледяные шарики, — у нас вообще не было близких друзей. Барри никто не нравился. Ему трудно было угодить.
— Похоже, ты едва терпела муженька. — Тед сдерживался изо всех сил, но Корин прекрасно уловила клокотавшее в нем раздражение. — Он мне такого про тебя наговорил! Ничего не утаил.
Корин не сомневалась, что Барри наплел про нее всяких небылиц. Грех так думать, особенно в такой день, но дрянной человечек был этот Барри. Не мужик. Любил поплакаться в жилетку первому встречному — жена, мол, холодна как айсберг. Ласкового словечка от нее не дождешься. И так далее… в том же духе.
Корин зажмурилась, потерла лоб — начинается мигрень.
— Ты ведь бизнесмен, Тед, расскажи, как идут дела.
— Позволь напомнить тебе, дорогая, — умер мой любимый кузен. Так что смени пластинку. — Тед уселся поглубже, положил ногу на ногу.
— Его не вернешь.
— Зато его четыре миллиона вернулись к тебе. Сейчас приедет Тина, будет официально оглашено завещание, и ты все услышишь своими ушами.
— То-то ты все глаза проглядел — где же глава клана?
Тед удивленно поднял брови:
— И в мыслях не было. Мне-то что за дело?
— Ну конечно! — Затравленно взглянув на Теда, Корин поднялась. Страдания последних лет не прошли для нее даром.
Тед словно только что увидел, до чего она измождена. Старенькое, хотя и элегантное платьице болтается как на вешалке. А впрочем, нечего ее жалеть, одернул себя Тед. Она ведь не жалела, не щадила Барри.
— Не пытайся меня разжалобить! — Тед метнул на нее полный неприязни взгляд.
Винит меня во всем, что произошло, вздохнула Корин.
— Я не виновата в его смерти.
Тед поднялся, медленно двинулся к ней.
— Да-а? Кто же, как не ты, позволила ему сесть за руль? После того, Как он выдул пять стаканов виски!
Корин недоуменно взглянула на него.
— А чего ты удивляешься? Я здесь вырос, всех знаю! Кругом только и разговоров что о смерти Барри. Оказывается, он просил тебя отвезти его домой, ну, после вечеринки, а ты не соизволила. Он сел за руль, уехал один и погиб.
Корин слушала молча. Пропади они пропадом, эти провинциальные сплетники!
— Слушай, сколько можно издеваться? Да что с тобой спорить — ты мне все равно не поверишь.
— Это уж точно, не поверю. — Тед сунул руки в карманы и стоял, раскачиваясь. Сэнди громыхала посудой на кухне.
— Не забывай, мы не одни. — Пытаясь унять дрожь, Корин скрестила руки на груди. Похоже, Теду доставляет удовольствие глумиться над ней.
— Да, кстати, пару недель назад я получил письмо от Барри. Он и меня не обошел в завещании.
Неслыханно! Нет, муж ничего не говорил ей. Так, вскользь упомянул, что сделал некоторые изменения, но толком ничего не объяснил.
— Уж тетушку он точно не обидел. — Тед расплылся в ленивой улыбке.
Корин обхватила себя руками. Боже, как она устала! Позади два тяжелых года, сегодняшний кошмарный день, унылый, как бесконечный осенний дождь, так нет же — терпи еще изощренные измывательства Теда! Она чувствовала себя такой несчастной! Проведя ладонью по лбу, Корин откинула волосы назад.
— Уйди, Тед! Прошу тебя!
Она отупела от усталости — целый день на ногах! Сил больше нет — вот-вот хлынут слезы. Тед не должен видеть ее слабость. Корин повернулась, сделала шаг и чуть не упала, зацепившись за ковер.
Тед рванулся вперед, подхватил ее, сжав плечи. Повернул лицом к себе и заглянул в печальные, погасшие глаза.
— Да что с тобой, в самом деле? — Неужто не понимает? Она так ослабела за последние дни — с ног валится от усталости. Корин стояла, вытянувшись в струнку. На глазах выступили слезы. Сердце разрывалось от боли.
— Думаешь, я нарочно? — Она задыхалась от слез. — Мечтаю упасть в твои объятия? Зачем мне это нужно?
Тед рассвирепел.
— И моя любовь не нужна? — с издевкой прошептал он ей на ухо и холодно добавил: — А когда-то умоляла!
Безрадостные воспоминания. Они оставили горький осадок в ее душе. Корин шагнула в сторону, но сильные руки, лежавшие на плечах, не давали уйти. Она вдохнула аромат чистоты и свежести, исходивший от него. Голова кружилась, и она готова была прижаться щекой к его груди. Тед, о Тед! Но рассудок взбунтовался, и, сжав кулаки, она попыталась оттолкнуть его от себя. А Тед медленно, ласково погладил ее по голове, прикоснулся губами к волосам. Какая она маленькая — совсем пичужка. Корин уткнулась лицом в накрахмаленный пластрон его сорочки. Как с ним хорошо, спокойно. С Барри было не так. Когда-то она боготворила Теда, умирала от любви к нему. Но… два года с Барри многому ее научили. Все мужчины одинаковы: под внешним лоском — жесткие, деспотичные эгоисты.
Руки Теда скользнули по ее спине, замерли на талии. Мстит, нарочно заставляет страдать. Надеется превзойти Барри в садизме? Корин глухо вскрикнула. Звук ее голоса вернул Теда к действительности.
— Прости, ради Бога, прости, Корин! — простонал он и вдруг обнял ее крепко-крепко. Они стояли теперь, каждой клеточкой ощущая друг друга. Если бы два года назад все сложилось иначе! Если бы… А теперь душа — словно пепелище. Обрывки воспоминаний, Тед, горечь обид, умело нанесенных Барри. Интимная сторона любви вызывала у нее омерзение. Все, кончено! К прошлому нет возврата.
