Читаем без скачивания Всяко третье размышленье - Джон Барт

Мы, Тодд/Ньюитты, одновременно подтолкнули друг дружку коленками; впрочем, я довольствовался тем, что уведомил себя: правильно говорить не «дофигенные», а «офигенные», да и последнее есть сленговый эвфемизм, заменяющий сами знаете что.

Несколько позже мы сошлись во мнении, что эти конкретные «амариканцы» суть первостатейные образчики еще той разновидности наших соотечественников. Впрочем, наш профессионально учтивый водитель подмигнул всем нам, глядя в зеркальце заднего обзора, и на безупречном английском сообщил:

— У нас, шведов, тоже жаргонных словечек хватает, — ну вот мы и приехали, леди и джентльмены! Желаю вам получить удовольствие и от нашего города, и от вашего круиза!

Ибо мы и вправду покинули собственно Стокгольм — чарующий, весь в прожилках каналов — и оказались в порту, а говоря точнее, в районе его оживленных причалов, у которых стояло с полдюжины элегантных круизных лайнеров. Время, по-местному, было еще утреннее, и, поскольку отплыть нашему судну предстояло в семь вечера, а подняться на его борт можно было лишь после двух пополудни, мы вручили водителю чаевые, сдали, как того требовала инструкция, багаж, дабы его доставили в нашу каюту, и, исполняя план, заранее спланированный Манди, отправились с картой в руке бродить по примыкавшим к ближнему каналу улицам, заходя в магазины, разглядывая дома и тротуарные кафе, в одном из которых мы задержались, чтобы съесть ленч и поделиться друг с дружкой надеждой на то, что в предстоящие дни нам удастся держаться на борту подальше от Хэдли.

Видите ли, хоть нам и доводилось в прошлые десятилетия плавать на небольших судах, да и путешествий, дома и за границей, мы не чурались, круизирование на круизном судне — или я уже упоминал об этом? — не было предприятием, к коему мы питали до сей поры склонность, и дело тут не в одних лишь расходах. Жилой автофургончик «фольксваген», рюкзаки, Фроммерова Европа за 20 долларов в день — таким был наш стиль в конце 1960-х (когда мы только-только обратились — на третьем и четвертом десятке лет — в профессоров); в дальнейшем их сменили прокатные автомобили и скромные гостинички, пришедшиеся на менее скудные в рассуждении финансов пятый, шестой и седьмой десятки. Как-никак мы были университетскими преподавателями невысокого полета, а не генеральными директорами какой-нибудь корпорации! Во время долгих летних отпусков мы, если нам не приходилось сражаться с нашими раздельными музами, любили прогуливаться по городам, городишкам и ландшафтам нашей страны — на собственный страх и риск, не в составе туристских групп, возглавляемых гидом; нам нравилось сбиваться с пути и вновь находить его, порасспросив местных жителей, нравилось преодолевать по возможности затруднения, порождаемые местными наречиями и обычаями, и отыскивать в наших путеводителях указания на жилье и ресторанчики, которые приходились нам по карману. Как правило, оказавшись в провинциальном городке, мы отдавали его улицам, площадям, паркам и береговым променадам предпочтение перед его же музеями и крепостями, а если и осматривали таковые, то сами по себе, вне туристских групп с экскурсоводами. Никакого вкуса к «ночной жизни» мы не питали и потому ограничивались после ужина — если ноги еще носили нас под конец дня — простой прогулкой. К чему было Ньюитт/Тоддам то, что представлялось их воображению путами и принудительным общением круизного корабля, заполненного сотнями таких же, как они, туристов? Тесная каюта на нижней палубе, строго определенные часы кормежки и места за столом, соревнования по бриджу и палубному шаффлборду, еженощные спектакли и каждодневная выдача чаевых уборщикам и прочему персоналу — не наш стиль.

В конце концов накопление лет начало лишать перспективу самостоятельных путешествий привлекательности, по крайней мере для ДжИНа, — между тем как накопление денежных средств, обеспеченное скромным образом нашей жизни (два заработка, отсутствие иждивенцев, приличная пенсия и медицинские льготы, причитавшиеся нам как университетским профессорам, плюс не так чтобы маленькое наследство, полученное от родителей Аманды, обладавших большей, нежели Джорджевы, смекалкой по части планирования наследования), заставило Манди поинтересоваться, какие возможности предоставляет ей грядущий творческий отпуск. После недолгих расспросов знакомых и коллег и очень долгого изучения интернет-чата, посвященного «Комфортабельной круизной линии „Семь морей“», она за бутылкой вина и закусками, коими мы ублажались на застекленном балконе второго этажа нашего «дома с гаражом» в «Заливе Голубого Краба», тогда еще стоявшего в доброй старой «Бухте Цапель» (дело было 6 сентября), объявила:

— Через год в это самое время — из Стокгольма в Дувр с заходами в Гданьск, Копенгаген, Амстердам и Брюгге. Восемь дней на борту, то и дело распаковываться и упаковываться не придется, мотаться по отелям и ресторанам тоже! Каюта с огромной кроватью и балконом! На судне три обеденных зала, кормиться можно в любом и в любое время! Хочешь, за собственным столиком, хочешь, за общим — и никаких чаевых! Из Дувра съездим автобусом либо поездом в Кентербери, Лондон и Стратфорд-на-Эйвоне, поприветствуем Чосера и мастера Вилли, а захотим, так арендуем «моррис-майнор» — движение левостороннее, обгон справа, передачи переключаются левой рукой: для тебя в самый раз. Ну а после Стратфорда полетим домой из Хитроу. Что скажешь?

— Ну, — ответил, когда ему удалось опамятоваться, ошеломленный муж. — Как выразился бы сам Бард: «Ух ты, премного благодарен!» Возможно, нам даже удастся выяснить прямо на месте разницу между Стратфордом-на-Эйвоне и Стратфордом-над-Эйвоном!

Это уже окупило бы всю экспедицию, согласилась, улыбаясь, Аманда, но затем, когда мы чокнулись поздравительными бокалами, призналась:

— Вообще-то, я уже выяснила в Сети: «над» — это округ графства Уорикшир (так оно произносится?), а «на» — сам город. Годится?

— Отлично! Профессор Ньюитт упоминал уже, что по-прежнему остается покорнейшим и преданным слугой профессора Тодд?

— Подозрения такие у нее имеются, но что ей требуется от названного вассала прямо сейчас, так это скрупулезное изучение списка всех береговых экскурсий и прочего круизного вздора, каковой список она в самом скором времени свалит на его письменный стол. — (Снова звон бокалов.) — Приятного семидесятишестилетия, Giorgio mio![8]

Ибо и вправду о результатах амбициозных исследований, каковые Аманда втихомолку — таков ее стиль — проводила уже не одну неделю, она объявила в ближайшей окрестности сей годовщины, пусть и не в точную ее дату. Круиз, предупредила она, обойдется нам гораздо дороже, чем прежние наши увеселительные прогулки: одна лишь страховка на случай отмены поездки будет стоить столько же, сколько любая из наших ранних экспедиций (кемпинги, молодежные общежития) в Иберию или в канадские Скалистые горы. Но какого черта, теперь мы старперы, один штатный, другой отставной, и сказать, сколько семестров здоровой жизни нам еще отведено, никто не возьмется, а между тем потомства, которое мы могли бы облагодетельствовать наследством, у нас не имеется. Как и ожидал Дж., последующее рассмотрение им итогов пространных исследований А. позволило ему полностью одобрить и энтузиазм, с коим она относилась к своему плану, и в особенности Стратфорд-Стратфордскую составляющую оного. Из СтратКолловского «Дома Шекспира» (о коем у нас пойдет еще речь) в подлинный стародавний домицилий Барда (и о нем тоже): Сушить якоря! Услуги комфортабельных круизных линий пользуются вполне оправданным и немалым спросом, и потому мы заказываем каюту за год до срока, платя за нее безумные деньги.

После чего безбожные боги, словно желая лишний раз показать, что деспотизм их не знает границ, услышав произнесенное Манди «Giorgio mio», перемигнулись и позаботились о там, чтобы лишь несколько недель спустя седьмой из получивших в то время года собственное имя — «Джорджо», а как же! — тропических смерчей, раскрутившись в Карибах, выскочил из них, набрал подлинно ураганную силу и, возвратившись, прошел южнее Пуэрто-Рико, разнес вдребезги злополучный остров Гаити, пересек Кубу и Флоридский пролив, проскочил вблизи юго-восточного побережья США и высадился на Внешних отмелях штата Каролина, с которых рванул к устью Чесапикского залива и поднялся до полуострова Делмарва. Там, к огромному нашему, но преждевременному облегчению, он, по всем признакам, выдохся, обратившись в более или менее сильные грозы и позарез необходимые почве дожди, — примерно так же, как выдыхалась большая часть СП Писанины Дж. И. Ньюитта во втором или третьем семестре ее вынашивания. Да только (и до чего же хотелось бы Дж. предъявить вам сейчас, разнообразия ради, какой-нибудь равноценный повествовательный сюрприз) одна из этих гроз, словно пожелав надуть нас, Испытывавших Огромное Облегчение Наблюдателей Непогоды из «Бухты Цапель», пустила en passant[9] шептуна, коим и оказался вышеупомянутый недолговечный, но буйный торнадо категории F3[10], каким-то чудом прикончивший всего лишь одну из соседствовавших с нами супружескую чету, но полностью разрушивший пригородный коттеджный поселок «Бухта Цапель», в том числе и «гаражные дома» его — нашей — части, «Залива Голубого Краба».