Маркус один понимал, как глубоко страдает Ева. Слишком молодая и неопытная, она в этот момент не представляла себе, как жить дальше. Остановив на ней пристальный, испытующий взор, он по ужасу в ее глазах, по неестественной бледности лица хорошо представил себе, каким ударом явилось для нее решение отца.
Сэр Джон часто отзывался о своей дочери как о девушке с сильным характером, способной постоять за себя, но сейчас Маркус видел перед собой совсем юное создание, которому нелегко найти выход из создавшегося положения.
Сердце его смягчилось, ему захотелось подойти к Еве, утешить ее. Но его удерживало воспоминание о том, с какой нескрываемой враждебностью она разговаривала с ним после отпевания.
— Неужели я больше ничего не получу? — спросила Ева спокойно, но так тихо, что Со уме с трудом ее услышал. — Мой богатый отец оставил мне какие-то гроши, обрекая меня на голод?
Соумс, не выдержав напряженного взгляда Евы, смущенно опустил глаза на бумаги перед собой.
— Нет, все не так безнадежно, как кажется с первого взгляда.
— Тогда сообщите мне все как есть. И где мне теперь жить?
— Отец и не думал тебя обойти, ты же знаешь, твои интересы были для него превыше всего. Но для получения достойного наследства тебе необходимо выполнить поставленное им условие, которое может показаться несколько странным.
— Условие? Какое?
— В течение шести месяцев после кончины отца вы с мистером Фицаланом должны пожениться.
Ева поразилась настолько, что не могла выдавить из себя ни звука. Маркус поднялся со своего места.
— Если вы оба выполните это условие, — поспешно добавил Соумс, — шахта «Этвуд», принадлежавшая только твоему отцу, станет вашим общим достоянием.
Какой удар для Джеральда! Лицо его побледнело, он с ругательствами вскочил на ноги, привлекая к себе все взоры.
— Этот номер, сэр, не пройдет! — крикнул он. — Я такого не допущу! Шахта «Этвуд» — основная часть состояния сэра Джона и должна перейти по наследству вместе со всей остальной собственностью.
— Это не так. Землю, на которой расположена шахта, сэр Джон не купил, а взял в аренду у вдовы Фицалана-старшего на срок, истекающий через пятнадцать лет. Плата за аренду устанавливается в зависимости от количества добытого угля. Сэр Джон хотел, чтобы аренда возвратилась к Фицаланам, если только Маркус женится на его дочери.
Впервые за этот день Ева внимательно взглянула на Джеральда. Родители его умерли, в их доме, что в трех милях от Бернтвуд-Холла, продолжал жить его младший брат, симпатичный молодой человек. Джеральда же, проводившего большую часть времени в Лондоне, она месяцами не видела. Когда-то он был в Бернтвуд-Холле частым гостем, хотя ни Еве, ни ее отцу он не нравился.
Но сегодня он ей был еще более неприятен. Его праздная жизнь и излишества сказались на когда-то красивой внешности. А теперь, в двадцать восемь лет, он располнел и несколько обрюзг. Но не это потрясло Еву: его лицо выражало откровенную угрозу, глаза сверкали ненавистью. На вялых губах играла злобная усмешка. Он показался ей человеком, способным на все что угодно.
Она перевела взгляд на Маркуса. Тот по-прежнему стоял в гордой, независимой позе, неколебимо спокойный, уверенный в себе.
А Еве казалось, что она распадается на куски.
Глава вторая
Фицалан всем своим видом выражал хладнокровие. Еве казалось, что ему впору встревожиться.
— Вам это было известно? — едва оправившись от первого потрясения, спросила его Ева, стараясь не выдать голосом свой гнев. — Отец говорил с вами на эту тему?
— Нет, не говорил.
Маркус подавил в себе захлестнувшую его волну благодарности сэру Джону: он возвращает ему шахту «Этвуд», причем исключительно из этических соображений, ибо доходов от других шахт и прочих источников с избытком хватает на то, чтобы он, Маркус, мог содержать Бруклендс в приличном состоянии и жить, ни в чем себе не отказывая.
Необходимость жениться на дочери сэра Джона также его не смущает, лишь бы она дала согласие. Сейчас она не скрывает своей враждебности, но, обладая магнетической властью над женщинами, удивляющей его самого, он, бесспорно, сможет ее со временем уговорить. До сих пор он умудрялся ни один из своих романов не заканчивать женитьбой — любовь стала для него развлечением. Но шахта «Этвуд» стоила того, чтобы выполнить поставленное Сомервиллем условие.
Ева бросала на него разъяренные взгляды. Подумать только! Отцу следовало бы вызвать на дуэль и застрелить Маркуса Фицалана, обесчестившего и унизившего его дочь! Вместо этого он легкомысленно устраивает ее брак с человеком, чуть ли не погубившим ее.
— Я никогда не соглашусь на это! — гневно воскликнула она, теряя контроль над собой. — О чем думал отец, выставляя это условие? И почему он меня не предупредил?
— Быть может, просто не успел, — вмешался Соумс. — Погиб-то он внезапно.
— Так вот, я сразу заявляю, что никогда и ни за что не приму этого условия.
Маркус приблизился к столу.
— Может, тебе стоит подумать? — спросил Соумс.
— Никогда! Какая дикость! Просто не верится, что отец хотел выдать меня замуж на таких условиях! Знаю, порою я доставляла ему много хлопот, но его поступок говорит о том, что болезнь поразила не только его тело, но и мозг. Или… или это был какой-то хитрый трюк с его стороны.
— Вот уж нет! — ледяным тоном парировал Маркус. — Ваш отец ни безумцем, ни хитрецом не был. Вы к нему несправедливы. Он был сама порядочность. Редкостный добряк, который думал прежде всего о других, о себе же — в последнюю очередь.
Маркус был прав. Ева пожалела, что заподозрила отца в хитрости, но Фицалан не вправе делать ей выговоры.
— Кому-кому, а уж вам-то это хорошо известно, не так ли, мистер Фицалан? — съехидничала Ева. — Вы с отцом часто и подолгу бывали вместе, так не входило ли в ваши намерения накрутить его так, чтобы аренду на шахту «Этвуд» он снова передал вам? В конце концов, ни для кого не секрет, что вы спите и видите, как бы снова ее заполучить.
Лицо Маркуса потемнело, глаза засверкали, Ева видела, что он еле сдерживается.
— Ошибаетесь, мисс Сомервилль. Смею вас заверить, что добиваться желаемого с помощью лести или обмана не в моем характере. Я относился к вашему отцу с величайшим уважением. Мы были близкими друзьями, я хотел, чтобы он прожил еще много лет, и надеялся на это. При иных обстоятельствах и будь вы мужчиной, я бы заставил вас раскаяться в ваших словах.
— Очень любезно с вашей стороны, мистер Фицалан, но я не беру свои слова обратно, — процедила Ева.
— Это ваше право. Понимаю, вы поражены этим пунктом завещания и к тому же тяжело переживаете трагическую гибель отца. Этим и объясняется ваша вспышка. Поэтому я на вас не обижаюсь.
