Мы с Алешкой обменялись взглядами и старательно засопели. Будто послушные детки. Которые любят холодную водичку. И не любят подслушивать.
Когда папа ушел в спальню, а дядя Боря улегся в кабинете и погасил свет, я перебрался к Алешке и строго сказал ему в самое ухо:
– Не вздумай там, в этом гвардейском полку вмешиваться в папины дела. И угонять танки. А то сдам тебя маме за твои фишки в ванной. Понял?
– Понял! – горячо шепнул Алешка в ответ. – Ни за что, Дим!
Хотелось бы верить. Да никак не верится…
А на следующий день все произошло очень быстро, четко, по-военному.
Утром позвонил радостный Бонифаций и сказал маме:
– Я договорился насчет Алексея! Мы берем его с собой!
– Опоздали, – вздохнула мама. – Он уже уехал. На танке.
– К… куда?
– На ночные стрельбы, – небрежно пояснила мама. – Я так беспокоюсь.
Беспокоилась она напрасно. Алешка вошел в танковый полк, как патрон в обойму. Правда, сначала он со всеми перессорился. У него критический ум, как говорит мама. Вот он и стал критиковать все, что ему не понравилось. Будто его назначили командиром полка вместо дяди Бори. Впрочем, я опять забегаю вперед.
Глава II
Гвардейский полк
Танковый полк дяди Бори располагался не очень далеко от Москвы. На машине – зеленом командирском «уазике» – они доехали до места всего часа за три.
За рулем сидел сержант Семечкин, чем-то похожий на любопытного воробья, который сидит на ветке, вертит головой и обо всем, что видит, весело чирикает: вон бабочка пролетела, вот на помойку что-то интересное вынесли, вон кошка голубей распугала…
Машина мчалась по шоссе. Бежала под колеса бесконечная серая лента асфальта. Мелькали по обочинам километровые столбики, дорожные знаки.
– Вон, вон, глядите! – чирикал Семечкин. – Очень смешная реклама! Такая рожа! А вон за тем перекрестком самолет стоит, памятник такой. Как настоящий! А вон там, – Семечкин махнул рукой куда-то в сторону, – там, за горами, за реками, мой родной и любимый город Кулебаки…
– На дорогу смотри, – буркнул дядя Боря. – Кулебаки… Нет такого города.
– Как это нет! – Семечкин выпустил баранку и в ужасе схватился за голову. – Как это нет, когда я там родился! Скажи, Лех!
Лешка дипломатично промолчал. Он тоже сомневался, что есть такой город.
– А вот там, – Семечкин нисколько не расстроился, – там такая классная свалка! Что хочешь можно найти. В хорошем состоянии.
– Тухлую колбасу, например, – буркнул дядя Боря. – В хорошем состоянии.
– Что вы, товарищ полковник! Там техника! Даже экскаваторы попадаются. Завернем?
– Не нужны нам тухлые экскаваторы, – рассердился дядя Боря. – И свежие тоже. На дорогу смотри!
На этот раз Семечкин обиделся и очень долго молчал. Наверное, целую минуту. А потом не выдержал:
– А вот там, Лех, за поворотом…
– Крейсер «Аврора», – ехидно подсказал Алешка. Ему понравился Семечкин.
Тот рассмеялся:
– Не! За поворотом – город Званск и наш славный гвардейский полк! Да, товарищ полковник? Считай, приехали.
– Слава богу, – проворчал дядя Боря. – А то у меня уже уши заложило.
– А я сколько раз говорил, что надо полковую рацию в машину поставить. «Маяк» бы слушали.
– Мне и тебя вот так хватает! – И дядя Боря провел ребром ладони по горлу.
– Преувеличиваете, товарищ полковник, – тихо проговорил Семечкин.
А машина тем временем въехала в славный городок Званск. Он отличался от Москвы не очень – в основном маленькими размерами и узкими улочками со старинными домами. А все остальное – магазины, лотки, обменные пункты – было точно такое же. Алешке даже скучно стало. Но не сержанту Семечкину. Ему нравилось все. И все вызывало у него или дикий восторг, или молчаливое одобрение. И он опять зачирикал:
– А это кинотеатр «Восход». Там кино показывают. А это ресторан «Запад», там вино пьют. А это – казино…
– Там деньги проигрывают, – продолжил Алешка.
– А ты откуда знаешь? – удивился Семечкин.
– По личному опыту, – пояснил с усмешкой дядя Боря. И вдруг сказал: – Ну-ка, притормози.
Когда машина прижалась к тротуару, дядя Боря распахнул дверцу и крикнул совершенно командирским голосом:
– Товарищ сержант!
На ступеньках казино, среди сверкающих – днем! – огней, стоял боец в форме. А рядом с ним какой-то важный дядька в черном пиджаке с блестящими лацканами. Они оживленно беседовали. Но как только раздался громовой голос полковника Лукашова, «товарищ сержант» тут же направился к нему строевым шагом, а дядька с лацканами величаво растаял в гостеприимных дверях казино и окончательно исчез в его глубинах.
Боец, чеканя шаг, подошел к машине и отдал честь:
– Старший сержант Горшков! Нахожусь в увольнении.
Дядя Боря оглядел его с головы до ног, проверил документы.
– А что вы здесь делаете? – Он кивнул на двери казино.
– Ничего, товарищ полковник. Разговариваю.
– Это ваш знакомый?
– Никак нет, товарищ полковник. Он у меня огонька попросил, сигаретку прикурить.
– Ну-ну… – Дядя Боря явно был чем-то недоволен. – Не опоздайте из увольнения.
– Есть, товарищ полковник!
Дядя Боря захлопнул дверцу:
– Поехали.
– Обормот, – как-то непонятно проговорил Семечкин.
– Кто обормот? – грозно свел брови полковник Лукашов.
– Горшков, товарищ полковник. Он у них командир отделения.
– А… – Дядя Боря достал сигареты. – И что ему возле казино понадобилось? Деньги некуда девать?
– Какие у нас деньги, товарищ полковник. Особенно у обормотов.
Загадочный какой-то разговор.
Машина тем временем пересекла городок – на это понадобилось всего пять минут, проехала коротенькой улочкой и уперлась в железные решетчатые ворота с красными звездами.
– А это, – торжественно доложил Семечкин, – и есть наш славный гвардейский полк. Где примерно служит и отлично водит машину уважаемый товарищ сержант Василий Иванович Семечкин. Родом из далекого города Кулебаки.
По прибытии в часть дядя Боря вызвал в штаб старшину Баранкина и приказал, указывая на Алешку:
– Обмундировать, поставить на довольствие. Зачислить в первую роту.
– Есть, товарищ полковник! – И старшина Баранкин оглядел Алешку с головы до ног внимательным взглядом – будто снимал с него мерку.
И уже к вечеру Алешка, в пятнистом камуфляже и в черном берете, шагал рядом с дядей Борей вдоль колонны грозных танков, перед которыми стояли их экипажи, отдавая честь. То ли своему полковнику, то ли нашему Алешке.
Старшина Баранкин взял Алешку под свое крыло. Баранкин был человек основательный, семейный. Имел своих детей, скучал по ним, и общение с Алешкой было ему приятно.
– По первости, – сказал старшина, – ознакомлю тебя с расположением части. Понял?
– Еще как! – похвалился Алешка. – С первого раза.
– Отвечать на вопрос старшего по званию следует: «так точно» или «никак нет»! Понял?
– Так точно, что никак нет!
– И я тебя не понял, – признался Баранкин.
– Ну вот вы, например, спросите: какая сегодня погода? Как отвечать? «Так точно» или «никак нет»?
Старшина взглянул на Лешку с некоторой опаской и впервые задумался, что с этим мальцом будет не просто. Или очень не просто.
– Ну-ну… – Баранкин поправил фуражку и скомандовал:
– С места! С песней! Шагом марш!
И они зашагали строем, небольшим таким – из двух человек. Впереди – бравый старшина, за ним – Алешка, старательно шлепая по асфальту кроссовками: солдатской обуви его размера на складе не нашлось.
Красиво шли, с песнями. Каждый со своей. И, наверное, поэтому старшина все время сбивался со строевого шага. Он басом пел боевую песню: «Броня крепка и танки наши быстры…», а Лешка, шагая за ним, во все горло визжал то ли «В лесу родилась елочка!», то ли «Спят усталые игрушки».
– Стой! Раз-два! – скомандовал старшина и затормозил возле решетчатых ворот с красными звездами на створках. Затормозил так резко, что Алешка по инерции ткнулся лбом в его поясницу.
