– Успеешь. – Старшина опять зевнул. – Курс молодого бойца пройдешь – и в машину.
– За пулемет?
– Это потом, на танкодроме. Вон, лесок видишь? За ним – этот самый танкодром. Там маневры проводим, учебные бои. Стрельбы.
– И ночные? – Алешка распахнул глаза.
– И ночные. Как полковник решит.
– Дядя Боря?
– Это тебе он дядя. А нам отец-командир.
– Больно много у него детей, – хмыкнул Алешка. – Небось целая тыща?
– Тыща не тыща, а военная тайна. – Старшина задумался. – Ты вот что, Леха, как в увольнительную пойдешь или в школу, особо-то не болтай. Понял?
– Так точно! А если кто спросит, я совру. Это я умею.
Старшина опять взглянул на него с высоты своего роста, вздохнул. Поверил.
Они прошли еще вдоль дальнего забора, и старшина недовольно крякнул, когда увидел, что одна его секция отцепилась от столбов и накренилась так, что образовалась большая дыра.
– Непорядок, – буркнул старшина и, запоминая, проворчал: – Надо будет сюда поставить шлагбаум. Или толкового ефрейтора. Пошли, Леха, я тебя на место определю. Где проживать-то будешь? В казарме? Или у дяди Бо… тьфу, у товарища полковника?
Когда они шли обратно меж рядами складов, Алешка заметил на земле протянутую из конца в конец блестящую проволоку.
– Сигнализация? – важно спросил он.
– Отчасти, – зевнул старшина. – Сейчас покажу. – И он громко, заливисто свистнул.
Где-то, у крайнего склада, что-то бухнуло, звякнуло – и появился, выбравшись из будки, громадный пестрый пес, вроде московской сторожевой. Он сладко потянулся, смачно зевнул – совсем как старшина, только лапой пасть не прикрыл, – и весело побежал навстречу. Под его тяжелыми прыжками дрожал асфальт и тоненько пело металлическим визгом кольцо, скользящее по проволоке.
Добежав, пес радостно подпрыгнул, сел и протянул Алешке лапу, весело сияя рыжими глазами, красным языком, белыми клыками.
– Сачок, – представил его Баранкин.
– Сачок? – изумился Алешка. – Он что, бабочек ловит?
– Он даже бабочек не ловит, – засмеялся Баранкин. – Сачком в армии называют лентяев. Тех, кто отлынивает от службы. Понял?
– Никак нет! Зачем же вы его держите? На таком ответственном посту?
Ответ был прост:
– А мы его любим.
Что ж, ответ по существу.
Алешка вежливо пожал громадную тяжелую лапу. Пес взвизгнул от восторга, вскочил и подпрыгнул на месте: цепь звякнула, земля вздрогнула.
– Он еще щенок, – сказал Баранкин. – Ему еще года нет. Легкомысленный дурачок. Невоспитанный.
– Ничего, воспитаю, – пообещал Алешка.
– А ты и это умеешь? – недоверчиво удивился старшина.
– Так точно! – вытянулся Алешка. И скомандовал: – Сидеть!
Баранкин мгновенно плюхнулся на землю.
– Да не вам, товарищ старшина, – засмеялся Алешка. – Сачок, сидеть!
Пес, преданно глядя на Алешку, торопливо, с готовностью уселся и, совсем как кошка, обвил пушистым хвостом кончики всех своих четырех лап.
– Ни фига себе! – восхитился старшина. – Я два месяца его усадить не мог.
– Собаку, как и человека, – назидательно произнес Алешка, – надо воспитывать примером. Вставайте, товарищ старшина.
Баранкин поднялся, отряхнул пыль со штанов. Глядя на него, Сачок тоже встал и бурно отряхнулся.
Лешка и старшина громко чихнули. А Сачок чихать не стал. И правильно – это не тот пример.
Глава III
Солдатская каша
– Разрешите доложить, товарищ полковник?
– Докладывайте.
– Вверенный мне объект, – старшина Баранкин указал глазами на Алешку, – прошел инструктаж и ознакомление, а также покормлен обедом из трех блюд, включая компот.
– Добро, – сказал дядя Боря. – Устраивайте его на место жительства, а потом зайдете ко мне.
– А где устраивать? – спросил старшина. – Там или в казарме?
«Там» – это небольшой особнячок у самого забора, который занимали офицеры полка. Они жили в нем со своими семьями. Там же жил и командир части дядя Боря. Но без семьи. Его семья жила в другом городе. Дядя Боря по ней скучал и, наверное, поэтому спросил Алешку:
– Где будешь жить? У меня на квартире или в казарме?
Алешка задумался, поскреб макушку. Старшина и полковник ждали.
– Вообще-то… хотелось бы с вами, дядь Борь… Но это вообще-то не здорово. Скажут: дяденькин сыночек.
– Одобряю, – согласился дядя Боря. Но было видно, что он все-таки немного огорчился. К тому же он обещал присматривать за Алешкой, чтобы тот не угнал из части самый большой танк. – Товарищ старшина, определите нашего новобранца к нашим обормотам.
– Есть определить к обормотам!
Тут Алешка обиделся. Всерьез.
– А хулиганов у вас тут нет? Мне бы с хулиганами хотелось. Надоели мне обормоты.
Полковник и старшина рассмеялись. И объяснили:
– Это не настоящие обормоты. Это отделение бортовых мотористов. А солдаты так их называют сокращенно, в шутку.
– Ладно, – согласился Алешка. – Обормоты так обормоты. Я ведь тоже не подарочек.
В казарме Лешке понравилось. Он никогда не видел столько одинаковых вещей в одном месте. Например, тумбочек и кроватей. Они выстроились вдоль стен, как столы в столовой, и были все как одна одинаково и безупречно заправлены.
Однако старшина Баранкин в сопровождении дневального прошелся по всем тумбочкам и внимательно ознакомился с их содержимым. Несколько тумбочек он так и оставил открытыми, заметив дневальному:
– Эти тумбочки в увольнение не пойдут.
– Ясно, товарищ старшина.
Алешка безмерно удивился:
– А что, тумбочки в вашем полку тоже в увольнение ходят?
Старшина опять смерил его строгим взглядом:
– А как бы ты сказал?
– «Те солдаты, у которых в тумбочках замечен беспорядок, не пойдут в город в очередное увольнение».
Старшина хмыкнул:
– В армии принято выражаться коротко и ясно. Ясно?
– Так точно, – хмыкнул и Алешка.
Две тумбочки старшина не только оставил распахнутыми, но и повесил на их дверцы драные носки, которые в этих тумбочках обнаружил.
– Эти тумбочки тоже в увольнение не пойдут? – хитренько усмехнулся Алешка.
– Эти тумбочки, – совсем уж сердито высказался старшина, – получат по два наряда вне очереди.
– Каких нарядов? Праздничных?
– Очень праздничных. Суточные наряды на кухню: картошку чистить, посуду мыть, столы накрывать, полы драить.
Алешка живо про себя смекнул, что такие «праздничные» наряды ему ни к чему. И сделал выводы…
В самом конце помещения находилась комната поменьше, где и располагалось отделение обормотов. Двери в это помещение не было – только широкий проем. Старшина показал Алешке его койку и тумбочку.
Алешка быстренько и аккуратно уложил свои вещи и отправился продолжать «ознакомление» с частью. У него уже появились кое-какие планы…
Первым делом Алешка навестил своего нового приятеля Сачка. Тот встретил Алешку так, будто всю жизнь его ждал, сидя у окошка. Впрочем, Алешку почему-то все животные так встречают, особенно коты и собаки.
Алешка немного позанимался с ним, а потом направился на плац.
Он задумчиво стоял перед облупившимся стендом, отображающим боевой путь семьдесят шестого гвардейского танкового полка в составе восьмой моторизованной дивизии. От Сталинграда до Берлина.
Сзади подошел дядя Боря и положил ему руку на плечо.
– Ну как, Алексей, осваиваешься? – спросил он заботливо. – Как тебе у нас? Глянулось?
– В целом неплохо. Но недостатки есть.
– Они везде есть, – обиделся дядя Боря за свой полк. – Даже в твоей школе.
– А мы с ними боремся.
– Представляю, – вздохнул дядя Боря. – А как тебе солдатская каша?
– Так себе, – честно ответил Алешка. Он понял вопрос буквально. – Один раз, когда мама уезжала к бабушке, она попросила папу, чтобы он сварил нам кашу.
– Ну и что? – насторожился дядя Боря.
– Примерно так же получилось, – честно ответил Алешка. И посмотрел на дядю Борю грустными глазами.
