Завершив приготовления, команда снова тронулась в путь и через некоторое время наткнулась на двух каменных идолов. Изваяния были вдвое выше человеческого роста и мало походили на людей. Идолы были предназначены для отпугивания местных жителей, и на их лицах, не лишенных человеческих черт, застыло злобное звериное выражение, которое могло привидеться лишь в кошмарном сне. Казалось, скульптор специально изваял такие жуткие морды. Даже видавшие виды скифские воины поеживались от страха. Они нервно перекладывали копья из руки в руку и мрачно посматривали на идолов, стараясь не задерживать на них взгляд.
А капитан тем временем опять заглянул в свою шкатулку, сверил данные с пергаментным свитком и решительно повел отряд в глубь леса, освещая дорогу импровизированным факелом из пучка сухих листьев. Путь то и дело преграждали огромные выступавшие корни деревьев, однако через час они выбрались из лесной чащи и подошли к высокой плоской скале у основания горного кряжа. Здесь путь снова преградили два идола, точно такие же, как и те, что повстречались им ранее.
Используя идолов в качестве ориентиров, капитан наметил треугольник на плоской скале, а потом стал шарить по ней пальцами, как это обычно делают слепые люди, столкнувшиеся с неожиданным препятствием. В конце концов его пальцы нащупали едва видимые уступы, по которым он стал медленно взбираться наверх.
На высоте примерно двенадцати футов он повернулся спиной к скале и уселся на небольшой выступ. Скифский воин бросил ему копье. Один конец копья капитан сунул в невидимую с земли щель, а к другому привязал толстую веревку, закрепив ее на спине лошади. По команде капитана лошадь потянула копье, а он с силой уперся ногами в большой камень, подталкивая его. Большой пласт скалы толщиной с фут медленно сдвинулся с места и рухнул на землю, подняв в воздух клубы пыли. Когда пыль рассеялась, все увидели в скале проход в пещеру шириной около шести футов и высотой не более десяти.
Спустившись со скалы на землю, капитан собрал пучок сухой травы, поджег его и, подняв высоко над головой, повел отряд в глубь пещеры. Вслед за ним протиснулись скифские воины, тянувшие за собой повозку с деревянным ящиком. Пройдя по тоннелю с ровными стенами примерно пятьдесят футов, они наконец оказались в просторном круглом помещении.
Капитан зажег несколько масляных ламп, укрепленных на стенах вырубленной в скале пещеры, и они высветили из темноты большую круглую галерею с многочисленными темными ходами, ответвлявшимися во все стороны. В самом центре пещеры находился большой круглый камень футов трех высотой и примерно шести в диаметре. Капитан жестом велел скифам поставить на этот камень яшик и снять с него крышку. Они выполнили приказ и молча отошли назад.
Капитан склонился над ящиком, снял голубое покрывало с чуть меньшего по размеру ковчега из черного дерева, украшенного золотыми узорами. Какое-то время он восхищенно смотрел на этот ковчег, стараясь скрыть от присутствующих охватившее его волнение. В этот момент казалось, что его лицо засветилось от благоговения. Через некоторое время он осторожно накрыл ковчег голубым покрывалом, а люди Тарсы закрыли крышку деревянного ящика.
— На этом наша миссия завершена, — торжественно объявил капитан, и гулкое эхо разнесло его слова по всей пещере.
Он повернулся и быстро зашагал к выходу, с удовольствием вдыхая полной грудью свежий воздух и вытирая выступившие на лице капли пота. Выйдя из пещеры, он приказал скифам установить упавший пласт скалы на прежнее место, после чего уже никто не мог обнаружить вход в тайную пещеру.
Экспедиция отправилась в обратный путь и продвигалась довольно быстро, так как ей уже не мешала повозка с тяжелым грузом. Вскоре люди добрались до реки, где наткнулись на большую деревянную хижину, дверь которой выходила на берег.
Капитан решил осмотреть ее и через некоторое время вышел наружу с довольным видом. Он приказал Тарсе и его воинам приготовить ужин, а потом пожелал всем спокойной ночи.
Рано утром неугомонный капитан разбудил свой отряд и приказал с помощью лошадей притащить со старого склада большую лодку, которая напоминала деревянный плот длиной не менее пятидесяти футов и шириной примерно двенадцать футов. Они погрузили на этот плот лошадей и прочее снаряжение, а потом отошли от берега на середину реки, чтобы поймать течение и побыстрее добраться до своего судна. Для скифов это путешествие по реке казалось гораздо более опасным, чем долгое плавание на судне. Плот то и дело натыкался на отмели, кружился в быстром потоке воды, сталкивался с огромными стволами деревьев, попадал в водовороты и наскакивал на подводные скалы. Скифские воины вздохнули с облегчением только тогда, когда плот наконец-то добрался до устья реки и они смогли отчетливо разглядеть сверкающий на солнце парус своего корабля.
Команда судна радостно приветствовала товарищей и помогла им быстро подогнать плот к берегу и высадиться на твердую землю. Празднество продолжалось до поздней ночи, но перед рассветом вся команда была уже на ногах и отправилась в обратный путь еще до того, как первые лучи солнца осветили верхушки высоких деревьев. Сильный попутный ветер позволил судну быстро набрать скорость и выйти из устья реки в бухту, а отдохнувшие гребцы не жалели сил, чтобы поскорее вернуться домой. Впрочем, этого хотела вся команда, истосковавшаяся по родным краям.
Однако в самый последний момент удача им изменила, неожиданно нарушив привычный ход событий. Проходя мимо небольшого острова, их судно встретилось с таким же примерно кораблем, который самым решительным образом преградил им путь к родным берегам.
Капитан громко отдал команду поднять весла и опустить парус, а затем взобрался на высокий нос судна, чтобы получше разглядеть неожиданно вынырнувший из-за острова корабль.
По всему было понятно, что это финикийское торговое судно. На борту не было никаких признаков жизни, однако на палубе виднелось сплетенное из прутьев ограждение для зашиты грузов, тянувшееся до самой кормы судна.
Незнакомый корабль имел те же строго функциональные и весьма изящные контуры, что и судно капитана. Палуба была длинной и ровной, а корма и украшенный головой коня нос высоко вздымались над водой. Однако острый глаз капитана не мог не заметить некоторые отличия между ними. Он сразу понял, что это судно было построено как торговое, но потом аккуратно переделано для военных целей.
Высокий нос незнакомого судна был укреплен бронзовыми пластинами, а острый конус, похожий на клюв хищной птицы, мог без особого труда разрушить корпус даже самого прочного судна. Кроме того, короткие кормовые весла и большое количество палубных весел могли служить в качестве таранов.
