Когда она увидела смеющееся лицо дочери, досада ее прошла. Она вытерла руки, измазанные в муке, о юбку и потянула дочь к своей постели. Покопавшись под соломенным матрасом, она достала кинжал тонкой работы с рукоятью из рога оленя. Глаза Зигрун расширились.
– Это мой дар Хелфгурду? – спросила она удивленно.
Херта кивнула.
– Я получила кинжал в дар. Он достоин того, чтобы освятить им начало супружеской жизни. Конечно, если Хелфгурд, со своей стороны, принесет достойный подарок. Это не только быки и объезженная лошадь, это также щит, меч и копье.
– Я знаю, – подтвердила Зигрун. – Ты сомневаешься, что он принесет щедрые подарки.
– Нет, – засмеялась Херта. – А теперь поторопись с работой. Когда солнце сядет, придет посредник. До этого у нас еще полным-полно дел.
Весь в поту, недовольно ворча, к обеду с поля вернулся Зигмунд. Он считал ниже своего достоинства гонять быков и обрабатывать землю вместе со своими батраками. В кого только превратился теперь гордый и воинственный кимбер? В жалкого полевого раба! Он наполнил глиняную кружку ячменным пивом и выпил его одним глотком, затем рукой вытер губы и отправился к ручью помыться. Он знал, что на нем лежит задача принять посредника от Хелфгурда. Для этого он должен быть чистым, отдохнувшим и одетым в хорошую одежду. У ручья он наблюдал за своей дочерью. Она кормила свиней в хлеву рядом с домом. Он снова нахмурил брови. Не дело это для дочери свободного воина – кормить свиней. Однако последняя служанка умерла зимой, как и батраки, от голода и болезней.
– Я желаю тебе лучшей жизни, Зигрун, – тихо промолвил Зигмунд и начал старательно мыться.
Одноглазый Айзенхард приехал на роскошно украшенном коне мышиной масти и с легким презрением посмотрел на жалкое строение. Были ли эти люди действительно достойны связи с его родом, из которого происходит король Бойорикс?
Зигмунд вышел ему навстречу и приветствовал его в своем доме. Как и на Айзенхарде, на Зигмунде были надеты узко прилегавшая шерстяная нижняя рубаха с длинными рукавами, штаны до колен и нарядная цветная накидка из ткани, скрепленная застежкой на правом плече.
Айзенхард положил перед домом свое оружие. Зигмунд втайне восхитился ценным кожаным щитом с магическими знаками. Не был ли прибывший самим Одином? В любом случае Зигмунд будет с ним очень любезен.
В жилом помещении Айзенхард сел на скамейку, в то время как хозяин устроился на деревянном стуле. Стол ломился от мисок и тарелок, на которых были разложены мясо ягненка, ржаной хлеб, овсяная каша, сыр, сушеные фрукты и орехи. Кувшины полнились фруктовым вином и медом. Херта удалилась в угол помещения и ждала приказаний мужа, если гость еще захочет есть или пить.
Она знала, что переговоры затянутся до ночи. Потом к ним присоединятся еще их сын и батраки и Айзенхард будет так пьян, что даже не сможет сам взобраться на лошадь. Лошадь уже стояла в стойле и степенно жевала душистое сено.
Зигрун наполняла на пивоварне новые кувшины ячменным пивом.
– Тсс, Зигрун…
Зигрун удивленно обернулась. Позади изгороди, сплетенной из хвороста, она различила голубую накидку Хелфгурда.
– Хелфгурд, что ты здесь делаешь? Айзенхард в доме и ведет переговоры с отцом.
Зигрун осторожно отставила кувшин с пивом и подбоченилась.
– Тсс! Не говори так громко. Конечно, я знаю, что Айзенхард ведет переговоры. Твоего отца трудно уговорить.
Зигрун рассмеялась:
– Я это знаю. Мне только девятнадцать. Если ты не хочешь подождать еще год, то должен будешь поднести особенно красивый подарок невесте.
– Я это, безусловно, сделаю. Положись на меня. Я тоскую по тебе, Зигрун, я должен тебя видеть.
Хелфгурд откинул свою нарядную накидку. Стало видно его мускулистое тело, и Зигрун улыбнулась.
– Подожди, – шепнула она. – Я только отнесу кувшины в дом, а потом мы встретимся в саду, за домом. Однако постарайся, чтобы тебя не заметили батраки.
Зигрун схватила тяжелые кувшины и без видимого усилия понесла их в дом. Она робко стояла в дверях, пока отец не кивнул ей.
– Разве она не чудесная девушка? – спросил он Айзенхарда и любовно положил свою руку на поясницу Зигрун. – Она родит вам много здоровых детей, потому что у нее широкие бедра и сильные плечи.
Айзенхард кивнул. Его здоровый глаз блеснул в сумрачном помещении. Он и без света знал, какая красивая Зигрун. Он знал, что сватовство лишь формальность, и он ее в точности соблюдает. А пивом, которое варила Зигрун, действительно пренебрегать не стоило.
Смеясь, Зигрун снова выскользнула из дома и побежала в сад, за которым они ухаживали вместе с матерью и посадили там горох, бобы и репу. Хелфгурд прятался за дикой грушей и притянул к себе Зигрун.
Она ради смеха стала обороняться и вырвалась от него.
– Хелфгурд, почему ты нарушаешь священные обычаи? Разве ты не можешь потерпеть?
Хелфгурд расхохотался во все горло.
– Нет, этого я не могу. Почему мне нельзя обнять мою будущую жену?
Он снова схватил ее, его губы искали ее рот. Однако она отвернула лицо. Поэтому он удовлетворился ее гибкой шеей, покрыв ее нежными поцелуями. Жар пронизал ее, сердце ее бешено забилось.
– Потому, что твоя жена должна вступить в брак девственницей, – выдохнула она.
– Я знаю, – прошептал он, не прекращая ласк. – Я хочу тебя только поцеловать, твои губы, твою шею, твою чудесную грудь…
Его руки скользили под ее тонкой рубашкой. Он подавил стон.
– Какое жестокое испытание – так долго ждать.
У Зигрун прервалось дыхание, когда она ощутила его руки на своей груди. Девушка качнулась.
– Милый, то, что мы делаем, нам нельзя.
Она обняла его широкие плечи.
– Кто осмелится судить там, где правит любовь? А я люблю тебя.
– Я не сомневаюсь, именно поэтому мы должны уважать обычаи.
Ее ладони нежно провели по его рыжим волосам, спадавшим на плечи. Солнце отбрасывало на них свои красные блики.
– Покажи мне свою любовь, Зигрун, хотя бы совсем немного, – попросил Хелфгурд.
Она ответила на его поцелуй и ощутила тепло его губ, они были подобны жару летнего солнца. Его руки обняли ее покорное тело, и она почувствовала, как все ее хорошие намерения угрожают отлететь от нее в потоке этой страсти. Он прижался к ней всем телом, волнение охватило его, и голова пошла кругом. Он был как в тумане.
– Нет, ты должен потерпеть. Очень скоро я стану твоей женой. Однако сначала ты должен меня поймать.
Смеясь, Зигрун вырвалась у него из рук, выбежала из сада и помчалась по зеленому лугу.
– Как только женщина может быть такой жестокой, – выругался он, задыхаясь, и побежал за ней, а Зигрун, оборачиваясь, смотрела, чтобы ее отрыв не был слишком большим.
