– Как только женщина может быть такой жестокой, – выругался он, задыхаясь, и побежал за ней, а Зигрун, оборачиваясь, смотрела, чтобы ее отрыв не был слишком большим.
– Напрягись, Хелфгурд, и поймай свою невесту. Она – олениха, легко прыгающая по лугу, а глупый охотник не должен ошибиться.
Она высокомерно засмеялась и скрылась между стволами деревьев в лесу.
– Я – хороший охотник, – закричал Хелфгурд и побежал за ней.
– В этом я не сомневаюсь, – поддразнила его Зигрун, – однако для меня нет ничего дороже свободы.
– Я знаю это. И то, что ты очень гордая. Но я знаю также, что ты меня любишь, и поэтому ты добровольно позволишь мне поймать себя.
– В это веришь только ты, дикий охотник. Старайся догнать свою олениху.
Смеясь, она убегала все дальше в лес, чтобы спрятаться от Хелфгурда. Косые солнечные лучи проникали сквозь темные ветки, окрашивая все в желтовато-зеленый цвет. От земли поднимались белые облачка тумана. Зигрун присела на корточки между широкими листьями папоротника.
Пахло влажной землей и смолой. Она крикнула, подражая сове, чтобы приманить Хелфгурда. Потом подождала.
Позади нее что-то зашелестело. Смеясь, Зигрун повернулась и окаменела. Она увидела сильные ноги в черных волосах, обутые в ременные сандалии. Медленно ее глаза поднялись к короткому кожаному фартуку и сверкающему панцирю на груди. Из-под шлема на нее глядели холодные черные глаза. Римский солдат!
– Один, помоги! – закричала Зигрун.
В то же мгновение она вскочила на ноги и побежала. Теперь только сильные ноги могли помочь ей спасти жизнь. Она зигзагами металась между деревьями, сбивала ветки и рвалась вперед к свету, к окраине леса, к спасительной долине. Сильные батраки разобьют череп этим проклятым римлянам. Где же только Хелфгурд?
– А она умеет бегать! – ухмыльнулся солдат. – На коней! Мы добудем эту дикую кошку.
Римляне взлетели на лошадей и поскакали за убегавшей Зигрун. Они гоготали. Погоня забавляла солдат, как при охоте на зайца.
– Окружайте ее! – крикнул предводитель, когда Зигрун выбежала из леса на зеленый луг. Громко крича, они гоняли отчаявшуюся девушку то туда, то сюда, чтобы утомить ее. Однако у Зигрун была сила, много сил. Сильным движением она столкнула одного из солдат с его лошади. Чертыхаясь, он покатился по траве и снова вскочил на ноги. Зигрун попыталась вскочить на лошадь, вцепившись ей в гриву. Ей это почти удалось, но другой солдат ударил ее по голове рукояткой короткого меча. С глухим стоном Зигрун рухнула на землю.
– Она мертва? – спросил кто-то из солдат.
– Нет, нет, было бы жаль, посмотрите только на ее волосы, желтые, как солнечные лучи. Представьте себе, что она принесет на рынке.
Выбитый из седла римский солдат снова вскочил на лошадь. Он задумчиво посмотрел вниз на Зигрун. Юбка девушки разорвалась, и были видны ее длинные белые ноги.
– Она большая и сильная, и еще эти красивые ноги. Было бы удовольствием сейчас с ней позабавиться. Вы бы только подержали ей ноги. – Он засмеялся.
– Не болтай глупостей. Центурион сказал, что мы должны приводить к нему красивых девственниц. Только они имеют высокую цену. Если ты возьмешь ее, то у нее больше не будет никакой ценности.
– Тогда берем ее с собой, и центурион решит, что с ней делать. Положи ее к себе на лошадь, мне она больше не интересна. – С деланным равнодушием он отвернулся.
Два солдата подхватили Зигрун и перебросили ее через лошадь. Один из них сел позади нее. Пока они в полном спокойствии покидали долину, он посмотрел на болтавшееся перед ним тело. Он приподнял повыше подол ее шерстяной нижней одежды.
– Эй, только посмотрите, какая у нее задница, белая и круглая, как луна. Мы должны просто отвезти ее в наш лагерь.
– Я не собираюсь ссориться с центурионом из-за этой варварки, – сказал предводитель. – Даже если у нее волосы как солнце, а задница как луна. На вознаграждение, которое мы получим за эту пленницу, мы сможем позволить себе не одну девушку.
Одобрительно ворча, остальные поехали за ним.
У Хелфгурда было чувство, будто он лежит в теплой каше. Он попытался двинуться. Но ужасная боль вынудила его снова затихнуть. Осторожно он поднял руку и ощупал свое плечо. Он почувствовал что-то теплое, клейкое – кровь.
И сразу все вспомнил.
Он видел, как Зигрун, смеясь, исчезла между деревьями, слышал ее звонкий голосок, когда она звала его. Он последовал за ней, предполагая, что она прячется в чаще, там, где деревья становились более редкими и рос высокий папоротник. Его хорошенькая олениха совершенно точно сидит на корточках под зеленым навесом. Вот крик совы, это была Зигрун, только почему позади него захрапел конь? Когда он обернулся, он увидел, как взметнулся широкий короткий меч. Как будто молния Циу настигла его плечо. Падая, он вцепился в ствол дерева. От второго удара он потерял сознание.
Зигрун! Где Зигрун? Эта мысль молотом застучала у него в голове. С трудом Хелфгурд попытался подняться. Он огляделся вокруг. Уже стемнело.
– Зигрун!
Голос звучал хрипло. Он прислушался. Только ветер шелестел в высоких вершинах елей. Со стоном он поднялся. Ужасная рана в плече болела и сильно кровоточила.
– Зигрун!
Молчание леса выдало ему, что он один. Шатаясь, Хелфгурд вышел из леса и побежал вниз, в долину, при этом несколько раз спотыкался и падал. Из последних сил он дотащился до дома.
В жилом помещении Зигмунд, Айзенхард, Наякс и батраки праздновали успешное заключение брачного договора. Они уже крепко приложились и к меду, и к пиву. Было шумно и весело.
Истекавшего кровью Хелфгурда первой заметила Херта. Из материнской груди вырвался пронзительный вопль. Теперь пьяные обратили на вошедшего внимание. Айзенхард вскочил и подхватил Хелфгурда своими сильными руками.
– Что случилось? – спросил он, растерявшись.
– Зигрун, – заикаясь, произнес Хелфгурд. – Зигрун!
– Что с Зигрун?
– Ее похитили! Римляне! – с трудом проговорил Хелфгурд и потерял сознание.
Зигмунд вскочил на ноги, Наякс тоже. Батраки схватили оружие. Они ринулись через дверь в темноту.
Долина лежала в мирном молчании. Наякс взмахнул своим копьем в воздухе.
– Месть! – закричал Зигмунд. – Месть римлянам!
Но тут же рухнул на землю и остался лежать на ней, горько, безутешно рыдая.
Сначала Зигрун почувствовала какой-то странный запах. Она попыталась открыть глаза. В голове у нее шумело, и глазам стало больно, едва она увидела свет. Был яркий день. Она услышала вокруг себя смех и шум голосов, ржание лошадей. Звенел металл, сверкало оружие. Испугавшись, она хотела резко встать и тут же снова упала. Ноги ее были в цепях, а цепи приковали к стене.
