Что тебе мешает?
— Какой такой, Игорь? Ты посмотри, они же все одинаковые. Одну не отличить от другой. Словно клоны какие-то.
— Чушь! — фыркнул Игорь.
Он разнервничался и заходил по кухне туда-сюда.
— Это красиво. Я просто хочу, чтобы ты тоже выглядела красиво. Я намекал, но ты не слушаешь. Не вылезаешь из этих своих дурацких мешков-свитеров. Да мне бывает стыдно с тобой иногда по улице идти!
От этих слов что-то кольнуло в груди. В животе похолодело. Кажется, я забыла, как дышать. В голове разом образовалась какая-то пустота — ни одной мысли, словно я провалилась в холодную бездну.
— Игорь, стыдно? Тебе за меня стыдно?
Кажется, он понял, что переборщил и попытался погладить меня по голове, как паршивую бездомную собачонку.
Я дёрнулась в сторону и вскочила со стула.
— Я поняла. Тебе нужно, чтобы я выглядела как они. Чтобы я встала с ними в один ряд, и чтобы меня было ни отличить от остальных клонов! Я поняла.
— И перестала быть улетевшей. Прилети на землю уже, — добавил он.
— Что ты имеешь в виду? — я поставила руки в боки, изображая разъярённую кобру.
— Ты же нелепая, Марго! Все роняешь, спотыкаешься, забываешь, теряешь. Ну, невозможно! Мне иногда кажется, что не будь меня рядом, ты бы уже давно обо что-нибудь самоубилась. Летаешь в облаках. Улетевшая и есть!
Я не знала, что ему ответить. В этом Игорь был прав. Я действительно была какой-то безалаберной, будто неприспособленной для жизни на этой планете, где все вечно попадается под ноги, падает, опрокидывается и возникает не к месту и не вовремя.
— Я думала…
— Думала мне это нравится? — оборвал он меня. — Да как такое может нравится?
— Тогда почему ты все это время был со мной, Игорь? Если тебе стыдно за меня, если я такая для тебя неподходящая? Зачем тогда все это было? Зачем ты говорил, что любишь меня?
— Ну, не все в тебе мне не нравится, — он улыбнулся.
И ничего нелепее этой улыбки я в жизни не видела. Он как будто решил, что сейчас самоё время по его плану перейти к примирению. Такой, наверное, у него был план.
— Послушай, — продолжил Игорь. — Я всего лишь хотел показать тебе. — Он глянул на свой смартфон. — Показать, понимаешь, в какую сторону тебе нужно меняться, если хочешь, чтобы у нас и дальше все было хорошо.
— Ты не сказал, что тебя все-таки со мной держало, — настояла я.
— Секс, Марго. Секс хорош. Когда ты без одежды, ты почти как они.
— Почти!? — заорала я.
— Ты понимаешь, о чем я.
— О, да! Понимаю, я прекрасно тебя понимаю. Хорошо, показать хотел. А когда ты трахал эту твою Вику и член ей в мессенджер отправлял, что показать хотел?
Игорь стушевался, но тут же нашёлся:
— А как ты думала? Я говорил тебе, что нужно уже как-то приземлиться. Вот скажи, что тебя вообще интересует, кроме этих твоих бестолковых детей в студии и всей этой чепухи, которой ты занимаешься? Даже в нормальный вуз не пошла, а педагогический, прошлый век! Со своими баллами по ЕГЭ могла бы выбрать что-то действительно стоящее.
Под чепухой, он, конечно, имел в виду часы, проведённые за мольбертом, минуты, посвящённые медитации, вечерам, отданным книгам.
— Потусоваться тебя не вытащишь, ничего тебе не интересно. О том, что вообще сейчас интересно людям понятия не имеешь. Улетевшая, Марго, что тут ещё скажешь?
— Ничего больше не надо говорить, я пойду.
— Куда пойдёшь? Только не смеши меня, хочешь сказать, что от меня уходишь? Бред!
Я опустилась на стул. Он навис надо мной и уже почти орал.
— Ты же без меня дня не проживёшь. Либо под машину попадёшь, либо споткнёшься и голову расшибёшь. Пойдёт она! Я тебе все это устроил, чтобы ты поняла, чтобы начал развиваться и стала похожа на нормального человека. Просто хотя бы попытайся поменяться, и все у нас будет хорошо.
Я вскочила. Сняла свою любимую огромную футболку, в которой обычно спала. Натянула джинсы, прыгнула в кроссовки, схватила его толстовку. Я не могла оставаться здесь больше ни секунды, а любимый свитер мне под руку не попался.
— Конечно, Игорь, все у тебя будет хорошо, — сказал я и вылетела в подъезд.
В подъезде я расплакалась. Я никак не могла вдохнуть поглубже воздух, я задыхалась. Ну пусть я кричала на него и была такая яростная, но это так, это ничто, я совсем без сил.
Словно выбил из меня все живое, оставил лишь оболочку. Я задыхалась, опираясь на стену. Глоток воздуха. Срочно!
Как можно было быть со мной, которая любит старое кино и французскую музыку, белые свитера и осенние листья, кофе с сахаром и молоком, будто я — не я, а лишь одно из тел, не самого лучшего качества по заверениям Игоря?
Я сбежала по ступеням, долго искала, где эта чёртова кнопка — открыть дверь. Воздух! Мокрый, горький воздух. Да как же так? Я ведь живая, у меня душа. Как можно живую меня на чужое пластиковое тело променять?
Глава 3. Пустая жизнь
Яр вышел на кухню. На бёдрах полотенце. Смуглая кожа блестит от капелек воды, он ерошит тёмные волосы, приглаживает тёмную с ранней проседью бороду, думает о сегодняшней встрече, наливает кофе.
Он всегда по утрам думает о расписании на день, расписание его успокаивает. А успокоение ему необходимо, иначе он взорвётся. Расписание словно клетка для его натуры, для затаённого, спрятанного.
Может, от того он так успешен в свои тридцать пять — направляет страсть в дело. Яр смотрит в окно. Панорамное окно в пол, за окном вся Москва как на ладони.
Он не услышал, как сзади подошла девушка, пока она не прижалась к его обнажённой спине голой грудью. Она обняла его и провела коготками по животу, спускаясь ниже под полотенце.
Яр стоял с кружкой и наблюдал за действиями девушки в отражении окна. Длинные прямые волосы, полные губы, узкий носик, широкие брови — шикарное безликое создание, имя ей — инстадива.
Он не знал её и не знал откуда она здесь появилась. Она пролезла под полотенце и прикоснулась к его члену. Яра позабавила её реакция на отсутствие его реакции. Полотенце упало, он успел его подхватить и зажал в кулаке.
— Ты кто такая и что забыла в моей квартире? — спокойно спросил Яр.
— Разве ты не помнишь? Вчерашний вечер, ты, я после вашего банкета в честь чего-то там строительного? — девица притворно хлопала ресницами и выпячивала сделанную у
