Несмотря на то что Ринпоче был мастером ритуала и протокола, он всегда оставался предельно скромным человеком и не любил формальностей. Во время поездок на Запад, например, он никогда не брал с собой богато украшенные ритуальные принадлежности или изображения. Когда бы он ни давал там посвящения, он сам рисовал необходимые фигуры, вместо торма – скульптур для подношений из теста, он использовал печенье или пирожные, а в качестве ритуальных сосудов — цветочные вазы или даже бутылки из-под молока. Если во время его путешествий для проведения ритула цог — церемонии, которая проводится два раза в месяц и во время которой делаются подношения освященного алкоголя, мяса, торма, фруктов и сладостей, не было сделано специальных приготовлений, он, не говоря ни слова, делал подношения той едой, что ему подавали.
Более того, проповедуя Учение Будды, Ринпоче всегда учитывал особенности аудитории. Однажды Ринпоче пригласили в дзен-центр Маунт Тремпер, недалеко от Вудстока, штат Нью-Йорк. Члены общины попросили его даровать церемонию разрешения (дженанг) на практику Манджушри — образ Будды, воплощающий мудрость. Соблюдая традицию простоты, характерную для дзен-буддизма, Ринпоче сел прямо на пол вместо трона и сделал передачу дженанга без всяких ритуальных инструментов и красочных церемоний.
Его Святейшество часто отзывался о Ценшабе Серконге Ринпоче как о настоящем геше традиции кадам. Геше-кадампы были буддийскими учителями, жившими в Тибете в период с XI по XIII век. Они выделялись своей искренней устремленностью в практике, а также простотой и непритязательностью. Например, во время одного из учений Его Святейшество, имея в виду Ринпоче, сказал: «Из всех присутствующих здесь большинство восседает с исключительно важным видом, а наиболее непритязателен как раз тот человек, которому практиковать скромность нет никакой необходимости». Однажды, когда его попросили дать самый главный, по его мнению, совет, Ринпоче сказал, что надо всегда быть скромным, лишенным притворства и амбиций, иметь доброе сердце и бережно заботиться о каждом живом существе.
В собственной жизни Ринпоче и сам всецело руководствовался этим правилом. Однажды приехав в Италию, в Милан, Ринпоче остановился в большой квартире, принадлежавшей одной добропорядочной семье итальянских учеников. Большинство лам высокого уровня, которые приезжали в этот город, останавливались именно в этом доме. Пожилая женщина, бабушка хозяина дома, рассказывала потом, что из всех лам ей больше всех понравился Ринпоче. Другие ламы обычно вели себя очень официально, оставаясь в комнате и принимая пищу в одиночестве. В отличие от них Ринпоче приходил на кухню с самого утра, одетый лишь в нижнюю монашескую юбку и рубашку. Пока она готовила завтрак, он скромно устраивался за кухонным столом и, приветливо улыбаясь, попивал свой чай, начитывая мантры и перебирая четки.
Ринпоче также наставлял других, чтобы они полностью отбросили свои амбиции и притязания. Однажды западные монахи из монастыря Наланда в Лаворе, на юге Франции, пригласили Ринпоче на три дня с тем, чтобы он дал им учение. Они попросили его объяснить особенно трудную 9-ю главу «Мудрость» из текста индийского мастера VIII века Шантидевы «Вступление на путь бодхисаттвы», или «Бодхичарьяватара». Ринпоче начал разговор с объяснения пустотности на таком высоком и сложном уровне, что никто ничего не понял. Тогда Ринпоче остановился и отругал монахов за их заносчивость. Он сказал им, что, если даже сам Цонкапа столкнулся с такими огромными трудностями на пути к правильному пониманию пустотности и потратил столько усилий в подготовительных практиках, то как они могли подумать, что для них это будет легко и что они смогут понять весь предмет за три дня. Затем Ринпоче продолжил учение по тексту на более простом уровне, понятном для монахов.
Ринпоче сказал однажды, что Запад ничем не впечатлил его, за исключением искреннего интереса, проявляемого таким количеством людей к Учению Будды. И поэтому, кто бы ни попросил у него наставлений, он уважал проявленный ими интерес. И хотя он всегда давал учения на том уровне, который соответствовал уровню понимания аудитории, он непременно «подталкивал» их к выходу за те рамки, которые ученики сами для себя установили. Ринпоче, который обожал цирк, говорил, бывало, что если даже медведя можно научить кататься на велосипеде, то человека, если запастись терпением и применять искусные методы, можно вообще научить чему угодно.
Однажды один западный хиппи, новичок в буддизме, чей разум к тому же еще был слегка одурманен наркотиками, попросил Ринпоче дать ему учение по шести йогам Наропы. Обычно эта предельно сложная тема изучается только после многих лет интенсивной медитации. Вместо того чтобы просто отправить этого нелепого, самонадеянного молодого человека восвояси, Ринпоче согласился, сказав ему, насколько замечателен его интерес к учению. «Однако сначала тебе необходимо как следует подготовиться», — сказал Ринпоче и дал ему учение по предварительным практикам. Серьезно воспринимая интерес людей к саморазвитию, Ринпоче вдохновил многих западных практикующих самим начать относиться к себе всерьез. Это очень сильно помогло им в продвижении по духовному пути.
Кого бы он ни встречал на своем пути — Его Святейшество Папу Римского, пьяного бродягу на улице или группу детей — Ринпоче относился ко всем беспристрастно, с одинаковым уважением. Он никогда ни на кого не смотрел свысока, никого не выделял и не пытался ни на кого произвести впечатление. Однажды члены центра «Золотой жезл мудрости» в Итаке, штат Нью-Йорк, попросили Ринпоче поговорить с их детьми. Он сказал собравшимся детям, что глубоко их уважает, потому что они еще молоды, открыты и восприимчивы. У них есть потенциал превзойти своих родителей. Таким образом, он вдохновил детей, призвав их уважать самих себя.
Хотя Ринпоче прекрасно понимал, что его взаимоотношения с людьми, которых он встречал, обусловлены кармическими связями, он никогда не притворялся, что способен помочь им больше, чем он мог на самом деле. Однажды в Дхарамсале к нему подошел один швейцарец и объяснил, что его измучили проблемы, причиняемые духами. Ринпоче ответил, что у них нет кармической связи, которая позволила бы ему помочь в этом деле, и направил этого человека к другому ламе, с которым у него такая связь была. Однако иных людей Ринпоче, казалось, узнавал сразу и при первой же встрече просил своих помощников записать их адреса. И неизбежно потом между ними развивались глубокие взаимоотношения. Я был среди этих счастливчиков, хотя Ринпоче не видел нужды записывать мой адрес. Я бы все равно вернулся.
Обучение у Ринпоче
Впервые я встретил Серконга Ринпоче в Бодхгайе в январе 1970 года. Шарпа Тулку и Камлунг Ринпоче, два молодых ламы-перерожденца, которые изучали в Америке английский язык под руководством Геше Вангьяла, порекомендовали мне его в качестве достойного духовного учителя. Серконг Ринпоче, по их мнению, был способен направить меня к наиболее подходящему учителю для изучения тантры Гухьясамаджи. Я выбрал эту сложную тантрическую систему в качестве темы моей диссертации после того, как на выпускном семинаре на основе небольшого отрывка из коренного текста сделал сравнение ее санскритской и тибетской версий.
Несмотря на то что моего лингвистического образования было явно недостаточно для такого сложного исследования, Серконг Ринпоче отнесся ко мне вполне серьезно. Он посоветовал мне Кензура Еше Дондруба, ушедшего в отставку настоятеля Гьюто, Верхнего тантрического колледжа, который много лет спустя стал главой традиции гелуг. Я посчитал за честь, что Ринпоче выбрал для меня такого именитого мастера.
Спустя несколько месяцев после этого я встретил настоятеля в его крошечной хибарке, сделанной из кизяка, навоза, высушенного в форме кирпичей, с примесью соломы, служащего топливом, но и иногда употреблявшегося и для построек, смешанного с глиной. Она располагалась высоко над Далхаузи, горной деревенькой около Дхарамсалы, где находился монастырь Гьюто, где я и поселился. Кензур Еше Дондруб, непритязательный старый монах, только что, один за другим, завершил два трехлетних медитативных ретрита. Когда я попросил его учить меня, настоятель с готовностью согласился. Он сказал мне, что я пришел как раз вовремя. На следующий день он собирался начинать интенсивный трехгодичный ретрит по системе Гухьясамаджи. Не хотел бы я присоединиться к нему? Мне, конечно же, пришлось отказаться, но я получил урок, который Ринпоче преподнес мне в классическом буддийском стиле. Ринпоче устроил обстоятельства таким образом, чтобы я сам понял истину. Чтобы изучать и практиковать одну из наиболее продвинутых тантрических систем, мне нужно начать с самого начала.
