Вокруг разом затихло.
— Ты уверена, Мидори? — спросили совсем рядом со мной. — Утопить учебного манекена?
— Ну конечно, — ответили издалека. — По нему же видно, что он не слишком нуждается в вашей помощи. А надо, чтобы нуждался. Вы ведь Целительницы. Топите его, потом спасайте. Лидия будет довольна, а это большая редкость.
И опять со всех сторон заверещали:
— Тогда топите его! Мидори сказала топить!
— Точно! Пусть сначала захлебнётся! Потом спасать будем!
Я и так еле держался на ногах, из-за пелены в глазах ничего не видел, не мог даже рта открыть, чтобы рявкнуть, как следует, или хотя бы оттолкнуть тех, кто орал рядом — мышцы лица онемели, как и всё тело.
Хорошо, хоть дышал.
Но и это продлилось недолго.
Мне даже опомниться не дали. Множество цепких пальцев обхватили меня за затылок и плечи, а затем вдавили в толщу воды.
Ах ты нечистая сила!
Умирать не хотелось, я ведь только-только вынырнул из небытия, а теперь меня пихали обратно, да ещё с воплями:
— Топите его, девочки! Топите быстрее! Он должен захлебнуться!!
В глотку хлынула жидкость. В нос и уши. Казалось, она залила даже череп и брызнула из глаз, а я всё не мог пошевелиться.
И тут во внутренностях, прямо в районе желудка, вспыхнуло уже знакомое ощущение ярости и холода.
Как всегда, невовремя проявился мой Изъян, который с детства мешал мне жить, особенно в кадетской школе. Мой наставник называл этот дефект Изъяном, хотя я бы назвал его порчей, скверной, грёбанным уродством.
Не знаю, был ли он связан с моей болезнью или с тем, что сказал наставник сегодня.
Изъян жил во мне сколько я себя помнил.
Он не подчинялся контролю и возникал, когда ему вздумается. Ни с того ни с сего под кожей по всему телу проступали серые жилы. Выглядело это тошнотворно, будто вместо крови во мне текла грязь.
И эта паршивая «грязь» никак не помогала, ничего не давала, не усиливала магию — она лишь делала меня уродом. Порой так и дразнили — «страшила Волков».
И вот опять началось!
По мышцам пронеслась волна холода, только вдвое сильнее обычного, будто проклятый Изъян неожиданно окреп, учуяв мою слабость.
Эффект на этот раз получился совсем другим.
Через секунду все, кто пихал меня в воду, с визгом отлетели в стороны. Вода забурлила, став вдруг горячей. И такого не ожидал никто, тем более я сам.
— Скорее из воды! Живо-живо! — заголосили уже издалека.
Ну а я наконец смог разглядеть, что происходит вокруг.
После удара Изъяна моё зрение обрело чёткость, да и остальные органы чувств заработали, и мне удалось наконец осмотреться.
Я стоял в яме, наполненной сиреневой жидкостью, пахнущей благовониями. Это было круглое озерцо с травой по берегам, а под ногами по-прежнему ощущался песок.
Рядом с озерцом я заметил ещё пару таких же круглых ям, а за ними, посреди двора со множеством кирпичных дорожек и овальных статуй с жуткими мордами, стояла одноэтажная постройка с крышей-полусферой, как в обсерватории, и гонгом на кровле.
В отдалении возвышались острые горы, а у подножий пестрели домишки.
Стояла тропическая жара, да и солнце зависло в зените, как на экваторе.
В Тафаларе такой жары быть не должно — я читал, что даже летом температура в столице Стокняжья не поднимается выше двадцати градусов по Цельсию.
Значит, портал выбросил меня совсем не туда.
Теперь бы ещё понять, что это за место, чтобы не нарваться на неприятности. Дальше Тафалара никого из Иномирцев не пускают, а я попал совсем не туда, куда разрешено.
Вот дерьмо…
Эпизод 2
Пока я разглядывал местность, все разглядывали меня.
Вокруг озера замерли четыре босых девчонки. Темноволосые, загорелые, с восточным разрезом глаз и все разного возраста, навскидку от десяти до шестнадцати лет.
«Как японки», — сразу подумал я.
Но это, конечно, были не японки. И не Япония.
О расах Стокняжья я не знал почти ничего. Единственные, о ком я читал — это нартонцы — жители княжеств Нартонской Долины. Говорят, в столице именно их было большинство, потому что Тафалар находился в княжестве Северный Нартон.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Однако эти девчонки, похожие на загорелых японок, не имели к нартонцам отношения. Те были европейской внешности и в основном светловолосыми.
Девчонки наспех натягивали на купальники зелёные кимоно и обвязывались поясами. На бедре у каждой я заметил кожаные ленты с петлями, к которым крепилось оружие — что-то вроде нунчак: две узорчатых дубинки, соединённые короткой цепью.
Я смотрел на девчонок, а они — на меня.
И никто из нас не решался заговорить.
Понятное дело, они-то напугались, а вот у меня рот не открывался — я ведь не знал их языка, хотя понимал, что они говорили… И тут я вспомнил о наушнике-переводчике, настолько маленьком, незаметном и неощутимом, что про него сразу забываешь.
Он работал!
Будто кто-то переводил слова прямо в уши: одновременно я слышал голоса на незнакомом языке, а затем — уже с синхронным переводом, немного запаздывающий с реакцией.
Эти штуковины, кстати, производили в самом Тафаларе специально для Иномирцев.
Девчонки уже не верещали наперебой, а тихо переговаривались, побледнев до мучного цвета. И ни одна из них больше не совалась в воду.
— Кто это? — пискнула самая маленькая, с двумя закрученными бубликами волос на затылке.
Она пряталась за подружку чуть постарше.
— Мальчик… не из нашей деревни… — выдавила та. — Он нартонец, кажется, из северных княжеств… Смотри, какая у него светлая кожа… и волосы светлые… и странная одежда…
Тут она была права: одежда на мне была совсем не для купания.
Брюки, рубашка, китель, а сверху форменное пальто из чёрного сукна со стоячим воротником, да еще и с соболиным мехом.
Как-никак, я учился в магической кадетской школе Петра Великого, где чтут давние традиции. Правда, вся эта одежда сейчас вымокла и давила нехилым весом.
Только обуви на мне не было — ботинки наставника куда-то делись.
— Это не учебный манекен… — наконец догадалась одна из старших учениц, худая, с пышным хвостом волос и татуировкой в виде змеи вместо правой брови.
Сделав выводы, девушка обернулась и спросила у кого-то:
— Это ведь не учебный манекен, Мидори. Зачем ты сказала, что надо его утопить?
Я проследил за её взглядом и заметил ещё одну девчонку.
Пятую по счёту, примерно моего возраста. Точно в таком же зелёном кимоно, как у остальных, и с косой тёмных волос.
Она сидела в тени куста, устроившись задницей прямо на голове одной из овальных статуй и положив ногу на ногу.
Ни дать ни взять, королева.
В руках девчонка держала металлическую катушку и игралась с ней не переставая: катушка раскручивалась вниз на верёвке, а затем поднималась обратно в руку.
При броске игрушка издавала щелчки, выпуская бутон мерцающих лезвий, и складывалась в тот момент, когда снова приближалась к ладони хозяйки.
Девчонка скривила мину, хотя это нисколько не испортило её симпатичную мордашку. У нас я редко видел азиатов, и она выигрывала на фоне всех, кого я встречал. Красивые миндалевидные глаза, тонкий нос, вытянутое лицо. Возможно, метиска.
— Я и не утверждала, что это учебный манекен, — она пожала плечом, не переставая играться с катушкой. — Прочисти уши, Джанко. Я сказала, что раз уж пациент оказался в лечебном озере, то его надо лечить. А это значит, утопить, чтобы потом спасти. Разве не этим мы занимаемся на уроках водного Целительства? Учебным спасением утопленников. В конце концов, мы должны спасать людей, а не учебных манекенов. Или я не права?
Логика в её словах не прослеживалась вообще, зато вид девчонка сделала такой, будто другой правды не существует.
— Только не надо тут умничать, лучше убери свою бомбу, а то уронишь! — Девчонка с татуировкой указала на игрушку в руке Мидори. — Ты нас всех тут когда-нибудь взорвёшь!
— Тебя быстрее сожрёт котлованный упырь, чем я уроню своего Пупса, — поморщилась Мидори.
