Одним из источников дохода организованной преступности является так называемый гемблинг — организация азартных игр.
Гемблинг широко распространен не только в США, но и в капиталистических странах Европы. Федеральное законодательство США считает гемблинг противозаконным, однако в ряде штатов деятельность игорных заведений разрешена официально. Не удивительно поэтому, что большинство американцев не относят азартные игры к числу преступлений.
Гемблинг является одной из основных финансовых и даже политических операций, проводимых организованной преступностью, так как обеспечивает прогнозируемый объем дохода, источник которого практически неистощим. Обычно деньги, полученные от гемблинга, используются для финансирования всего сложного комплекса операций организованной преступности.
Бизнес, основанный на гемблинге, относительно публичен и не порочит лиц, замешанных в нем, поэтому осуществляющие гемблинг организованные преступники являются наиболее активными вкладчиками денежных средств в кассы политических партий США.
В свою очередь политический босс, который влияет на должностные назначения и продвижения по службе, например в полицейском управлении, обладает возможностью помогать гемблерам. Политический босс весьма заинтересован в периодическом пополнении партийной кассы, а потому добивается того, что полиция не преследует гемблеров, финансирующих политическую машину.[10]
Таким образом, гемблинг существует и развивается без помех со стороны полиции, а иногда и под ее охраной. В сходном положении находятся и некоторые другие виды преступного бизнеса — проституция, букмекерство, рэкет и т. п.
Баснословную прибыль приносит организованной преступности незаконная торговля наркотиками. В США, например, она дает около 300 % прибыли. Естественно, что при таких условиях преступный бизнес расширяется и совершенствуется. Именно торговля наркотиками ярче всего обнаруживает международный характер преступного бизнеса.
Организованная преступность получает значительный доход также от лоуншаркинга,[11] то есть дачи денег взаймы под высокие, «акульи» проценты. Типичный заем может быть сделан из расчета 20 % в неделю, причем он выдается в понедельник утром и должен быть возвращен с процентами к середине дня в пятницу. Если должник не в состоянии выполнить свое обязательство, его здоровье и даже жизнь могут оказаться в опасности. Впрочем, если должник обладает чем-то, что может заинтересовать организованную преступную группу, займ может быть «рефинансирован»: в этом случае должнику разрешается выставить в качестве гарантии имущество, принадлежащий ему ресторан или предприятие и т. п.
Чаще всего в паутину ростовщиков попадают мелкие бизнесмены, предприятия которых легальные банки и финансовые компании отказываются финансировать, так как считают их недостаточно надежными. В трудную минуту такой бизнесмен вынужден обращаться за займом к представителям преступного мира и нередко попадает в ситуацию, из которой он не в состоянии выпутаться. В некоторых случаях необходимость добыть деньги, чтобы выплатить долг, приводит до того ничем не опорочивших себя людей к совершению преступлений. Оказавшись не платежеспособным, должник лишается своего предприятия, которое попадает в распоряжение организованной преступной группы. В свою очередь, захватив предприятие легального бизнеса, организованная преступность превращает его в фасад, которым маскируются различного рода незаконные операции. Впрочем, продолжая функционировать, такое предприятие, например ресторан, дает организованной преступности и легальный доход.
Одним из видов деятельности организованной преступности является так называемый рэкет. Так принято называть систематическое вымогательство денег у владельцев мелких легальных предприятий, например кафе, магазинов, прачечных и т. д. Вымогательство осуществляется посредством запугивания, применения насилия и иных средств незаконного давления. Иногда вымогательство достигает столь значительных масштабов, что владелец предприятия, не имея возможности оказать сопротивление организованной бандитской группе, фактически оказывается в ее полном подчинении. Нередко такое вымогательство облекается в форму денежного вознаграждения за «покровительство» или «защиту» от других преступных групп.
Дань, которую предприниматели уплачивают за «покровительство», в большинстве случаев перекладывается на плечи налогоплательщиков и покупателей. Это достигается путем увеличения на соответствующую сумму стоимости продаваемых товаров или услуг, а также усиления эксплуатации рабочих и служащих, занятых на предприятиях, которые находятся под «покровительством» рэкетиров.
Мафия охотно вкладывает свои огромные капиталы в обычные, легальные предприятия. Происходит так называемая инфильтрация организованной преступности в легальный бизнес. Эти операции дают двоякое преимущество: приносят доход и создают респектабельный камуфляж преступной деятельности. Такие предприятия оказываются идеальной средой, через которую можно «очистить», «отбелить», легализовать деньги, полученные в результате преступных операций. Они позволяют членам групп организованных преступников «вылезать на поверхность», выступая под маской респектабельных бизнесменов, уважаемых членов общества.
Как установил конгресс США, инфильтрация в легальный бизнес происходит во всевозрастающей степени. Так, по данным министерства юстиции США, в 1977 г. мафия являлась собственником не менее 10 тыс. легальных предприятий.[12]
Усиливается проникновение и в профессиональные союзы, где организованные преступники вымогают деньги у предпринимателя, запуская одновременно руку в кассу профсоюза.[13]
Техника проникновения в профсоюзы была разработана до войны одним из боссов преступного мира — Луисом Лепке, по прозвищу Бухалтер, о котором Эдгар Гувер говорил, что он является «самым опасным человеком в США». Это, кстати, единственный «патрон», который был казнен на электрическом стуле. Рассказ об этом читатель встретит на страницах книги.
Лепке набил себе руку в профсоюзе рабочих фабрик готового платья, который объединял в то время 75 % рабочих и служащих предприятий готового платья США. Он по своему произволу устраивал забастовки на этих предприятиях, выдавал членские билеты или отказывал в их выдаче и ежегодно клал в свой карман, за вычетом всех расходов, примерно 350 млн. долл.
Затем вместе с Лучано Лепке занялся рэкетом на предприятиях по выделке кроличьего меха, в булочных (Лепке получал по 2 цента с каждой булки, продававшейся в городе с семимиллионным населением), кино, кожгалантерейных магазинах, среди шляпниц, в обувной и кожевенной промышленности, среди шоферов такси, в ресторанах и т. д.
«Метод» не исключал убийств, о чем свидетельствует покушение в 1948 г. на Уолтера Рейтера, который в то время был руководителем профсоюза рабочих автомобильной промышленности и которого хотели заменить «своим человеком».
Организованная преступность располагает не только огромными наличными средствами, которые вкладывает в легальный бизнес и использует для коррумпирования в своих интересах различных звеньев государственного, партийного и профсоюзного аппарата, но и кадрами профессиональных убийц. Захватывая командные позиции в различных отраслях торговли, обслуживания и промышленности, «синдикатчики» не только широко пользуются методами и приемами недобросовестной конкуренции, но и прибегают к чисто уголовным способам вытеснения из оборота представителей легального бизнеса: к прямому мошенничеству, поджогам, избиениям и т. п. Все это в возрастающей степени тревожит американскую общественность.
Преступная деятельность, выражающаяся в организации азартных игр, торговле наркотиками, ростовщичестве, вымогательстве и т. п., создает «Коза ностре» прочную экономическую базу. По мнению бывшего президента США Никсона, высказанному им в послании конгрессу от 23 апреля 1969 г., доходы синдиката колеблются в пределах от 20 до 50 млрд. долл. Первая цифра составляет более 2 % валового национального продукта, вторая — превышает весь федеральный бюджет на 1951 финансовый год.[14] По данным ФБР, к 1977 г. синдикат имел по меньшей мере 48 млрд. долл. ежегодно.[15] Для сравнения: самая большая индустриальная корпорация в США — «Экссон» заявила о своем доходе в 51,6 млрд. долл. По подсчетам одной из президентских комиссий, доходы синдиката от одних только азартных игр в 1965 г. составили от 6 до 7 млрд. долл.[16]
Ворочая миллиардами долларов, преступный синдикат с неизбежностью пронизывает всю общественную жизнь страны. «Ни один географический район США не свободен от организованной преступности, ни один аспект жизни общества не оказывается не затронутым ею».[17]
