— Сейчас вы нужны мне. Вы не откажете? — спросила Женевьева, в ее ясных глазах застыл вопрос.
Бэрен глупо уставился на нее. Он пытался не замечать ожидания, светившегося в глазах, в синей глубине которых отражалось невысказанное обвинение. Ему даже не надо было размышлять, откуда там оно взялось. Рыцарь мог дать ей любой ответ, кроме одного. Глубоко вздохнув, он опустился перед ней на колено и склонил голову.
— Что вы прикажете мне, миледи? — спросил мужчина внезапно охрипшим голосом.
Весь зал погрузился в гробовую тишину, будто все находившиеся в нем люди задержали дыхание в ожидании ее ответа. Бэрену казалось, что этот момент длится целую вечность. Прошлое окружало его, желал он того или нет, оно сжимало ему грудь, не давая вдохнуть, и на мгновение мужчина решил, что в легких и вовсе не осталось воздуха. Наконец, рыцарь услышал ее голос, мягкий и спокойный.
— Я прошу вас на мне жениться, — сказала Женевьева.
При этих словах потрясенный Бэрен резко вскинул голову и вскочил на ноги. Правильно ли он все расслышал или это было лишь игрой его воображения, которое еще находилось во власти воспоминаний? Рыцарь уставился на нее, дыхание с трудом рвалось из груди, сердце, подобно сотне барабанов, отбивало сумасшедший ритм.
— Зачем? — потребовал он.
Не поддавшись агрессивному тону его вопроса, Женевьева ответила так спокойно, как будто они обсуждали погоду, а не это сумасшедшее предложение.
— Потому что отец мертв. Мне нужен муж, а иначе мои земли будут отобраны. Соседи предъявляют претензии на Брандет, желая присоединить его к своим территориям. А я сама могу выбрать себе мужа.
— Значит, вы вдова? — спросил Бэрен. Мысли в его голове скакали как сумасшедшие, и было тяжело сосредоточиться на чем-то одном.
— С чего вы решили так, Бэрен? Я никогда не была замужем, — сказала Женевьева. В ее голосе прозвучали нотки напряжения впервые с того момента, как она вышла к нему, такая холодная и далекая.
Он чувствовал себя последним дураком, а не бесстрашным рыцарем и непобедимым воином.
— Я слышал, что вы были помолвлены несколько лет назад и потому решил… — понимая, что оправдывается как последний идиот, Бэрен замолчал. Вместо этого он откашлялся, чтобы его следующие слова не походили на отчаянное карканье.
— Почему я?
Женевьева отвела глаза в сторону, чтобы не встречаться с его пристальным взглядом, Бэрен прекрасно это осознавал.
— Потому что вы настолько сильны и могущественны, что никто не посмеет даже задуматься о том, чтобы оспорить ваши права. А, кроме того, у вас достаточно своей земли, чтобы претендовать на эти территории.
Она повернулась, чтобы бросить на него еще один пронзительный взгляд.
— Я могу выйти замуж по своему выбору и смогу защитить своих людей так, как делала это все последние годы, пока отец болел.
Бэрен не знал, что он хотел услышать, но явно не это холодное и бесстрастное признание. Прошлое разверзлось перед ним бездонной пропастью, в которую ему предлагали прыгнуть, и рыцарь отступил, чтобы сделать глубокий вдох. Он не мог принять решение прямо сейчас, слишком многое было поставлено на карту. Мужчина попытался отбросить все постороннее, постарался сосредоточиться на том, что происходило здесь и сейчас и неважно, насколько странным это все казалось.
Король давно намекал ему на то, что он становится закоренелым холостяком, особенно тогда, когда у Бэрена появилось достаточно денег и земель, чтобы обзавестись супругой. А в последнее время и сам рыцарь склонялся к мысли о женитьбе, его прельщала перспектива союза с богатым лендлордом. Но брак с Женевьевой нельзя было считать таким уж выгодным, земли у нее мало, и это, конечно же, совсем не то, что Эдвард имел в виду, мужчина это прекрасно понимал. Но как он мог отказаться?
Рыцарская клятва заставляла защищать и оберегать всех женщин в беде, и Бэрен сделал один шаг вперед.
Одним холодным утром, много лет назад, когда Клемент произвел его в рыцари, Бэрен дал свою собственную клятву. Он пообещал, что меч всегда будет к услугам Сен-Легер. Рыцарь поклялся умереть, защищая эту семью, и как сейчас он мог отказаться сделать что-то меньшее?
— Хорошо, Женевьева, — сказал Бэрен, наслаждаясь звучанием ее имени, впервые слетающим с его губ. — Я женюсь на вас!
Или Женевьева была так уверена в себе, или в нем, но в очень короткий срок все было готово к их свадьбе. Моментально появился священник, который сразу провел церемонию, избежав всех вопросов о законности брака. И Бэрен задался вопросом, ни было ли все это подготовлено специально, чтобы он не смог передумать. Хотя больше походило на то, что это сделано так быстро, чтобы сама Женевьева не отказалась, решил рыцарь с сожалением.
По правде говоря, Бэрен был рад той скорости, с которой все случилось, так как это не оставляло ему времени задуматься о том, что происходит. Он совершенно не хотел после всех этих дней странствий, утомительных и физически, и эмоционально, возвращаться мысленно к началу пути и анализировать то, какой неожиданный поворот приняли события.
Бэрен говорил себе, что у него не было выбора, кроме как жениться на Женевьеве, мужчина пытался себя убедить, что был связан по рукам и ногам клятвой, и что это единственная причина, по которой согласился на этот союз. Но на задворках его сознания жила мысль, что просто он нашел самое простое объяснение.
Сама свадьба была очень неожиданным поворотом событий, и Бэрен, словно во сне, прошел через всю церемонию. Только, когда он дотронулся до руки Женевьевы, рыцарь, наконец, осознал все, ощущая ее пальцы, такие нежные и тонкие, от одного прикосновения к которым жаркая волна пробежала по его телу. Давным давно похороненные чувства накрыли мужчину с головой, и он не знал, то ли ему сдаться им на милость, то ли сопротивляться изо всех сил.
И поскольку Бэрен не мог ничего сделать, то он просто добавил слова только что данной клятвы к той, что была произнесена много лет назад. Но когда рыцарь повторял свой обет, невиданные эмоции наполнили его душу, эмоции, рожденные отнюдь не чувством долга. Когда священник предложил ему поцеловать невесту, Бэрен замер, охваченный непонятным волнением. Поскольку он не двигался, Женевьева сама наклонилась к нему и прикоснулась к щеке холодным и бездушным поцелуем, который охладил порыв Бэрена. Когда церемония закончилась, начался праздник.
Поскольку Женевьева позвала всех к столу, Бэрен беспрекословно пошел за ней, словно плывя по течению. У него складывалось впечатление, что он боролся на слишком многих турнирах, слишком много воевал и слишком много общался лишь с мечом, так что его голова просто трещала от всего этого. Резко вздохнув, мужчина попытался вернуться в настоящее, нещадно разметая остатки воспоминаний о былых временах.
