Хотя свечи и горели в спальне, Бэрен не увидел здесь свою жену. Наверно, она в постели? Дальнейшее развитие этой мысли гарантировало поток горячего желания, который охватил все его тело, лишая воли и силы мыслить связно и разумно, поэтому он сконцентрировался на осмотре комнаты, передвигаясь по ней бесшумно. Спальня казалась меньше, чем ему запомнилось, и Бэрен даже на секунду засомневался, туда ли попал. Конечно, та большая, роскошная комната, которой она была во времена его юности, сейчас совершенно не напоминала это простое и полупустое помещение.
И все же воспоминания зашевелились в нем. Он пристально посмотрел по сторонам, постепенно узнавая и очаг, и тяжелую драпировку, которая закрывала от глаз кровать и скамью. Тихий звук сорвался с его губ, когда он глядел на все это. Тут что-то привлекло внимание рыцаря, и мужчина увидел в углу комнаты Женевьеву, которая изящно поворачивалась к нему, чтобы потом застыть в немом изумлении. Ее не было в постели, осознал Бэрен, и он сначала не понял, обрадован или огорчен этим фактом.
— Как вы сюда попали? — спросила Женевьева, не сумев скрыть тревогу и удивление.
— Через окно, — ответил рыцарь, сохраняя невозмутимое выражение лица. Он был не в состоянии сказать что-то большее, ибо все чувства, хранимые столь долго в самом дальнем углу сердца, неожиданно вырвались наружу и, объединившись с воспоминаниями, обрушились на него. Так мужчина и стоял. Не шевелясь, в то время как она пробежала мимо него и выглянула из окна. Женевьева пыталась в темноте рассмотреть лестницу или веревку.
Не найдя ничего, девушка повернулась и взглянула на него со смесью ужаса и удивления в глазах, словно пыталась увидеть у него крылья за спиной, на которых он взлетел вверх в комнату. Было время, когда она считала, что ему под силу любой подвиг, геройство, подумал Бэрен с горечью. Очевидно, прошедшие годы заставили ее поменять мнение, теперь девушка считает его ни на что не годным и уж тем более не способным быть ей хорошим, настоящим мужем.
— Вы же могли погибнуть! — прошептала она, прижав руки к горлу, в глазах ее были заметны то ли обвинения, то ли ужас. Бэрен выбрал первое и сконцентрировался на этом, поскольку вряд ли Женевьева настолько дорожила мужем.
— Зачем вы решились на такой поступок? — потребовала она ответа, сделав шаг в сторону. — Почему вы пришли?
Бэрен спокойно встретил ее пристальный взгляд.
— Я здесь, потому что собираюсь ночевать со своей женой! — ответил рыцарь.
Независимо от того, что Женевьева пыталась скрыть свои эмоции, тревога проскальзывала во всех ее движениях.
— Но это не является частью нашего договора, — повторила девушка вновь.
— Никакого соглашения не было, — произнес Бэрен. — Помню лишь то, что вы приказали мне жениться на вас, что я и сделал. Я бы никогда не поступил так, если бы знал, что вы хотите поиздеваться да осмеять священные клятвы!
Его слова произвели ожидаемый эффект. Женевьева казалась взволнованной, она нервно закусила губу — невинный жест, который подействовал на него, точно удар прямо в живот. Это ее старая привычка. Но теперь, спустя много лет, Бэрен совсем по-другому воспринимал этот невинный жест. Теперь это движение привлекло внимание рыцаря к ее губам, порождало в его теле чувства, которые совсем уже не были детскими и целомудренными.
— Но, Бэрен, вы не можете сейчас ожидать от меня обычного брака, если я буду жить здесь, а вы будете далеко отсюда, на суде или в ваших владениях, ну, или где-нибудь еще, где вы часто бываете? — сказала она и махнула рукой, словно описывая огромное количество мест, где мужчина мог бы находиться. Рыцарь уловил в ее голосе нотки упрека, но не мог понять, в чем его обвиняют. Но что он понимал вообще в этой ситуации? Ничего ровным счетом, кроме злости, что сидела внутри него, кроме грусти. И у него не было терпения, чтобы медленно и вдумчиво все разложить по полочкам и разобраться, он не желал участвовать в этой игре слов, которая нацелена на воскрешение воспоминаний, давно похороненных, которые там и должны оставаться.
— Мне нужен наследник, Женевьева. И вам придется смириться с этим фактом, — сказал Бэрен, пытаясь говорить максимально прямо и откровенно. Игнорируя удивленное выражение ее лица и его собственные чувства, он шагнул к ней.
Женщина не отступила, хотя рыцарь и подошел к ней так близко, что ей пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в лицо.
— Что? Вы возьмете меня силой, Бэрен? А что же случилось с вашими благородными клятвами? Как же ваше обещание защищать и спасать женщин? — с насмешкой спросила Женевьева.
Бэрен хотел бы сказать ей, что она явно не совсем верно судит о рыцарях и не все знает об их поведении с некоторыми дамами, ее мнение, несомненно, сложилось из романтических историй, которые она просто обожала, но все это не являлось действительностью. Во времена битв и скитаний он видел немало мужчин, которые даже отдаленно не напоминали образцы достоинств. И хотя Бэрен относился к своим клятвам более серьезно, чем другие, они не помешают ему поцеловать свою собственную жену.
— Что?
Он наклонился и прервал поток слов поцелуем, поймав тихий вздох и дыхание Женевьевы, и все отступило: злость, разочарование, груз былых воспоминаний, не было ничего, кроме вкуса ее губ, неповторимого и удивительно сладкого. Они оказались нежны как лепестки роз, их аромат сокрушал его оборону.
Он придвинулся к ней ближе, руками обхватив ее плечи, но оставляя еще несколько дюймов между ними, ибо сомнения все еще терзали душу мужчины. Рыцарь не мог избавиться от мысли, насколько недостоин этой потрясающей владелицы замка. Но так неожиданно Женевьева откликнулась на его порыв. Она не сопротивлялась, а наоборот льнула к нему, понял Бэрен с внезапным удивлением.
Для девушки, которая еще минуту назад так яростно спорила с ним, она казалась очень послушной и покорной. Ее губы приоткрылись, мягко и уступчиво отвечая на поцелуй. Бэрен отстранился от нее и посмотрел на лицо девушки, которое тянулось к нему, глаза были закрыты, легкий румянец покрывал нежные щеки. Весь вид Женевьевы, явно охваченной желанием, привел в полное смятение его ум и тело. Поцелуй, наполовину спровоцированный гневом, попыткой самоутвердиться, неожиданно стал казаться подарком, драгоценной вещью, настолько потрясающей и бесценной.
С невыразимой нежностью Бэрен посмотрел на ее лицо и еще крепче сжал плечи. Хотя его пальцы коснулись лишь накидки, одетой на ней, он чувствовал тепло кожи, ощущал податливость рук. Несколько мгновений рыцарь просто наслаждался этой картиной. Он никогда даже и не мечтал, чтобы руки с загрубевшей кожей, когда-либо коснутся тела прекрасной Женевьевы Сен-Легер. Все это произошло просто и так естественно, ее тело в его руках, ее губы на его губах, что Бэрен не мог до конца понять, что же было настоящей реальностью: их свадьба пару часов назад или все эти годы, прошедшие в безнадежной тоске.
