Хотя она и прежде иногда демонстрировала подобное, ее физическая мощь была просто невероятной для такой стройной фигуры — даже в глазах Инвидии, которая привыкла видеть подвиги, совершаемые заклинателями земли со сверхчеловеческой силой.
Королева перешагнула щепки и направилась в кухню, где маленькая семья ужинала за столом.
Они все застыли. Самый маленький из детей, красивый мальчик, около года от роду, издал короткий писк, который молодая мать прервала, схватив ребенка и закрыв ему рот рукой.
Королева сфокусировалась на матери и ребенке.
— Ты, — сказала она, указывая на молодую женщину пальцем со смертоносным когтем. — Это твой родной ребенок?
Молодая гольдер смотрела на королеву Ворда расширенными от паники глазами. Она один раз кивнула.
Королева Ворда шагнула вперед и сказала:
— Дай его мне.
Глаза женщины наполнились слезами. Ее взгляд с испугом метался по комнате, в поисках кого-то — хоть кого-нибудь — кто мог бы вмешаться.
Остальные гольдеры отводили глаза. Молодая мать умоляюще посмотрела на Инвидию и разрыдалась.
— Госпожа, — прошептала она. — Миледи, прошу.
В животе Инвидии все скрутило и восстало, но она уже давно усвоила, что тошнота заставляет паразита дергаться в конвульсиях, которые вполне могут убить ее.
В последнее время она редко ела.
— У тебя есть еще ребенок, — спокойно сказала она молодой матери, жестким тоном. — Спаси его.
Мужчина, сидевший позади молодой матери, двинулся. Он аккуратно взял мальчика у нее из рук, поцеловал его волосы и передал его королеве Ворда.
Ребенок протестующе закричал и попытался вернуться к матери.
Королева Ворда взяла ребенка и держала его перед собой. Какое-то время она позволяла ему брыкаться и кричать, разглядывая его своими инородными глазами.
Затем она достаточно спокойно прижала к себе мальчика одной рукой и резко свернула ему шею на бок. Его крики смолкли.
Инвидия почувствовала, что начинает терять над собой контроль, но затем она увидела, что ребенок все еще жив.
Его шея была свернута до предела, его дыхание переходило в маленькие, трудные вздохи, но он был жив.
Королева Ворда на миг уставилась на рыдающую мать. Затем сказала:
— Она чувствует боль. Я не причиняла ей вреда, и все же она чувствует боль.
— Это ее ребенок, — сказала Инвидия. — Она любит его.
Королева наклонила голову.
— А он любит ее в ответ?
— Да.
— Почему?
— Потому что в природе любви заложено отвечать взаимностью. Особенно у детей.
Королева наклонила голову в другую сторону. Затем уставилась на ребенка, затем на молодую мать. А затем на мужчину, сидевшего позади нее.
Она наклонилась и прикоснулась губами к волосам ребенка, затем сделала паузу, словно оценивая ощущение.
Затем, двигаясь медленно и осторожно, она освободила дитя из своей хватки и передала его рыдающей матери.
Молодая женщина сорвалась, содрогаясь от рыданий и прижимая к себе ребенка.
Королева Ворда развернулась и вышла из дома. Инвидия последовала за ней.
Молодая королева поднялась на близлежащий холм, как только они достигли вершины и перед ними открылась долина, заполоненная Вордом, она какое-то время постояла спиной к маленькому стедгольду.
— На любовь не всегда отвечают взаимностью.
— Да, — просто ответила Инвидия.
— Раз так, — сказала она, — это своеобразная боль для того, кто любит.
— Да.
— Это иррационально, — сказала королева Ворда, и, к удивлению Инвидии, слова прозвучали с едва заметным пылом. Злостью. Королева Ворда злилась.
Инвидия почувствовала, как у нее пересохло во рту.
— Иррационально, — сказала королева. Ее пальцы согнулись, когти удлинились и скрючились. — Расточительно. Бесполезно.
Инвидия промолчала.
Королева Ворда резко развернулась, движение было настолько быстрым, что Инвидия едва его заметила. Она смотрела на Инвидию непроницаемыми, чужеродными глазами.
В них Инвидия могла видеть тысячу крошечных собственных отражений — бледную, полуголодную женщину с темными волосами, облаченную лишь в одеяние из хитиновых пластин Ворда, которые облегали ее так же плотно, как и собственная кожа.
— Завтра, — сказала королева Ворда, затаенный гнев сквозил в обычно бесстрастном тоне ее голоса, — у нас с тобой будет ужин. Совместный.
Она развернулась и растворилась пятном зеленого шелка среди бескрайних волн простирающегося кроуча.
Инвидия поборола ощущение ужаса, распространяющееся у нее в животе. Она оглянулась на скопление построек.
С холма стедгольд выглядел мило, лампы с фуриями мерцали на его проулках и в домах.
Лошадь заржала на соседнем пастбище. Собака пролаяла пару раз. Деревья, дома — все выглядело таким идеальным. Словно кукольные домики.
Инвидия сдержала смех, который зародился, несмотря на безумие нескольких последних месяцев, страшась того, что уже не сможет остановиться.
Кукольные домики.
В конце концов, королеве Ворда было не больше девяти лет. Возможно, именно таковыми они для нее и были.
Варг, Мастер войны павшей земли Нараш, услышал хорошо знакомую поступь шагов его щенка по палубе Чистокровного, флагманского корабля флотилии Нараша.
Он обнажил свои зубы в мрачной усмешке. Может ли быть у нарашанского флота флагманский корабль, если самого Нараша больше нет?
Согласно своду законов это был последний клочок суверенной территории Нараша на земле Карны.
Но мог ли свод законов Нараша быть на самом деле принят во внимание без территории, для управления которой создан?
Если нет, тогда Чистокровный был не более чем деревом, веревками и парусиной, не принадлежащими никакому народу, лишенным всякого значения, кроме использования в качестве транспортного средства.
Так же как лишилось смысла звание самого Варга — Мастер войны, которому нечего защищать.
Горькая ярость обожгла его изнутри мгновенной огненной вспышкой, и белые облака и синее море, на которые он смотрел через окно каюты, внезапно стали красными.
Ворд. Проклятый Ворд. Они уничтожили его дом и убили его народ.
Из миллионов нарашанцев выжили менее ста тысяч — и Ворд ответит ему за свои действия.
Он обуздал свой нрав прежде, чем тот поверг его в кровавую ярость, глубоко дыша до тех пор, пока не вернулись нормальние краски дневного света.
Ворд заплатит за содеянное. Час возмездия настанет, но не здесь и не сейчас.
Он коснулся кончиком когтя книжной страницы и аккуратно перешел к следующей. Это было хрупкое творение — алеранская книга, подарок Тавара.
