ниже. Словно в темноте, пока никто не видит. Будто я обнажена и платья нет. А все эти гости, украшения… Вся эта канитель и мишура — они только балласт, обычный фон.
Мне так хотелось убежать с этим мужчиной. Скрыться от других. И просто чувствовать его объятия. Дыхание. Стук сильного большого сердца.
Но вместо этого я просто повторяла:
"Он ведь брат. Мой брат… Пускай и сводный"
2
Макс
Ульяна была бесподобна.
В этом свадебном платье, с колье на нежной шее… Его нижняя часть так и манила взглянуть на грудь. Красивую, упругую. Соблазнительную. Моя сестра была красавица. Порой мне казалось, что я жалею из-за этого факта — что мы с ней родня. Что я ей брат, а она мне сестра. Я знал ее почти с пеленок. Наши родители сошлись, еще когда мне было восемнадцать. Я был зеленым юнцом, учился в Академии МВД. Тогда я поклялся ее отцу защищать Ульяну. Чего бы мне это ни стоило. До последних сил, даже если для этого мне придется в лепешку разбиться — я все равно стану между ней и опасностью.
Вот только были вещи, которых нельзя контролировать. По крайней мере, я не мог.
Годы пролетели незаметно. Я уже капитан полиции. Холостой тридцатилетний опер, который попал в свой самый ужасный сон. Она выходит замуж, Уля надела кольцо и фату. А значит, я ей больше не опекун. Теперь она под крылом у другого. И как бы ни бесил меня этот мажор Шептицкий… я приму ее решение с мужеством.
Я поклялся быть рядом, поклялся защищать. Эта девушка останется в моем сердце навсегда. Пусть даже она не моя жена. И я знал, что это никогда не станет явью. Нам с ней не положено быть вместе, просто нельзя. И я не могу. Не можем мы оба.
— Ты так красива… — не мог я налюбоваться. — Боже, как тебе идет белый цвет.
— Думаю, он всем идет, — кокетничала Уля. — Но мне приятно.
Она любила кокетничать, поиграть со мной. Развести на эмоции. Для нее это было только игрой, как и для большинства девчонок. На моих глазах из зажатого подростка она превратилась в шикарную женщину. Таких не сыскать. Говорю это авторитетно. В сыске я понимаю, это уж точно.
У нас не было с ней секретов.
Когда-то. Когда она была младше, а я выступал ее гарантом, ее опорой. Просто старшим братом. Но с возрастом эта нить истончилась, оборвалась. Мы перестали понимать друг друга. И даже больше… Дошло до того, что я уже сам себя перестал понимать. Что я чувствую к ней?
Это долг, привычка? Или… Что это? Почему я так расстроен видеть ее в свадебном наряде и просто фальшивлю? Из последних сил нацепляю улыбку, чтобы она не подумала, будто я не рад за сестру.
В итоге мы стояли и смотрели друг на друга как в последний раз. Я на нее. А она на меня. Было неловко и волнительно. Мне столько ей хотелось сказать, а с чего начать — не понимаю. Только вот вырвался с работы, перекинул дежурство на товарища, взял этот щегольский прикид, как у мачо… Только я не такой. Я так не умею.
И в этом моя главная проблема. Порой я слишком принципиален. Консервативен. Кому нужен "правильный" парень? Всем подавай каких-то козлов.
Но я ее не виню. Винить в чем-то Улю — это самое последнее, что я буду делать в этой жизни.
— О! — заметил меня Влад Шептицкий. Чей сынок украл мою сестренку. — Максим! Мы вас уже заждались! Меня жена весь вечер пилит вопросом: почему я не нанял охрану?! А я ей отвечаю: у нас на свадьбе будет начальник оперотдела, кто защитит нас лучше?!
— Владлен Николаевич, поздравляю вас.
Мы пожали руки. Я тут же упустил из виду Ульяну. Она куда-то подевалась. Неужто обиделась, что не уделил ей внимания?
— Как служба, вы все еще капитан? — хлопал он меня по плечу. Семья Шептицких на слуху. С ними никто не хочет быть в контрах. Тем более что теперь Влад шел в депутаты. А это дело серьезное, на войне все средства хороши. С таким человеком лучше дружить. — Вам давно уже пора на повышение, Максим. Зачем вам эта грязная работа — вам бы наверх, куда-то в штаб. А преступников ловить оставьте тем, кто хочет быть героем… Да и финансовое положение улучшить не мешало бы. А там и семья глядишь появится, — заставлял он меня краснеть и чувствовать себя неловко. Разговоры о семье меня всегда высаживали, словно что-то дикое. — А жену и детишек содержать сейчас ой как недешево, — говорил мне свекр Ульяны. Серьезно нахмурив брови.
Хотя я знал — он просто болтает. Подбивает ко мне колышки. Он со всеми это делает. Мутный тип. Ему выгодно держать под колпаком кого-то в полиции. И чем выше должность "друга", тем выгоднее. Но я к таким вещам не стремился. Пока не спешил.
Я вообще сюда пришел с одной-единственной целью — станцевать с ней танец. Последний перед брачной ночью.
— Извините, я отлучусь ненадолго, — кивнул я Шептицкому.
И пробежался взглядом по толпе. Искал невесту. Большое белое платье со стразами. Красиво уложенные темные волосы под фатой. И черные глаза. Пронзительные, яркие, порой жестокие и непонятные мне. Я представлял их в тяжелые моменты и мог узнать среди тысяч других. Узнал бы Улю по глазам, легко. Достаточно взгляда.
Но где же она сейчас? Пропала со свадьбы — собственной свадьбы?
Я вышел из здания, прямо под аркой из гелиевых шариков в честь молодоженов. И увидел ее одну, на улице. Стоящую на летней площадке — она смотрела на луну. О чем-то думала.
— Замерзла? — спросил я, сняв с себя пиджак.
Набросил на ее хрупкие плечи и как бы укутал сестру в свою одежду. Чтобы было поуютней. Не хватало еще заболеть в такой день.
— Теплый… — сказала она тихо.
Повернулась ко мне лицом. И в свете полнолуния блеснула слезинкой. На щеках были четкие дорожки от воды.
— Ты плачешь?
— Да нет, — отмахивалась она. Будто я не вижу. — С чего ты взял?
— Не делай из меня слепого. Если ты плачешь, то я это вижу. Почему ты плачешь?
— Да так… — пожала она плечами.
Но меня такой ответ не устроил.
— Тебя кто-то обидел?
— Нет.
— Точно? — заглядывал я в эти черные глаза. Как пара бездонных колодцев, в них так просто утонуть…
— Да, — ответила Уля, вытирая нос ладонью.
Она шмыгала. Значит, плакала. А у слез всегда есть причина.
