Читаем без скачивания Разглашению не подлежит - Ян Флеминг

У подножия холмов последние лучи солнца освещали красные пятна на широкой веранде фермы Контент. Один из докторов-колибри пронесся над балюстрадой, замер в воздухе над телом миссис Хэвлок и уставился на ее разорванное пулей сердце. Не обнаружив для себя ничего интересного, он весело перепорхнул на облюбованную для ночлега ветку соседнего куста гибискуса.

Кто-то приближался к дому в небольшом спортивном автомобиле, переключив на полном ходу скорость на повороте. Будь миссис Хэвлок жива, она бы вот-вот произнесла: "Джуди, сколько раз я просила тебя не гнать так на повороте. Летящий из-под колес гравий оказывается на газоне, и ты прекрасно знаешь, как это портит косилку".

Прошел месяц. Октябрь в Лондоне начался неделей прекрасного бабьего лета. Шум механических сенокосилок доносился из Риджент-парка через открытые окна кабинета М. Джеймсу Бонду пришло в голову, что один из самых прекрасных звуков лета - усыпляющее металлическое позвякиванье старой сенокосилки - навсегда уходит в прошлое. Нынешние дети будут, наверно, думать то же самое про тарахтенье двухцилиндровых двигателей. Слава Богу, хоть скошенная трава имеет все тот же аромат.

У Бонда было время, чтобы предаться всем этим размышлениям, поскольку М., похоже, никак не мог перейти к сути дела. На вопрос М., чем он занят в данный момент, Бонд радостно ответил, что ничем, ожидая, что перед ним раскроется ящик Пандоры. Его слегка заинтриговало то, что М, назвал его по имени, а не по номеру 007 - это было не принято в рабочее время. Голос М, звучал так, как если бы задание имело какой-то личный аспект и было скорее просьбой, чем приказом. Бонду также показалось, что во взгляде холодных, кристально чистых серых глаз М, была какая-то новая тревога. А раскуривать трубку в течение трех минут - это уж слишком!

М, придвинулся на вращающемся кресле вплотную к столу и щелкнул по коробке спичек, которая пролетела, кувыркаясь, по обтянутой красной кожей поверхности стола до края, где сидел Бонд. Тот остановил ее и легким щелчком отправил обратно на середину стола. Легкая усмешка скользнула по лицу М. Показалось, что он принял какое-то решение, поскольку мягко произнес:

- Джеймс, вам когда-нибудь приходило в голову, что все военные моряки знают, что они должны делать, за исключением командующего адмирала?

Нахмурив лоб, Бонд ответил:

- Нет, не приходило, сэр, но я понимаю, что вы имеете в виду. В то время, как все остальные должны выполнять приказы, адмиралу приходится принимать решения, отдавать приказы. Мне кажется, столь же обоснованно утверждение, что верховный главнокомандующий - самый одинокий человек на свете.

Державшей трубку рукой М, сделал подтверждающий жест.

- Что-то в этом роде. Кто-то должен проявить твердость и принять окончательное решение. Человек, посылающий Адмиралтейству неясный сигнал, заслуживает списания на берег. А вот верующие полагаются на Бога при принятии решения. - В глазах М, появилось желание оправдаться. - Раньше я иногда пытался действовать таким образом и у нас на службе, но Он неизменно вновь перекладывал ответственность на меня, советуя не унывать и действовать самостоятельно. Недурственный, но трудновыполнимый, по-моему, совет. Беда в том, что лишь немногим из тех, кому перевалило за сорок, удается сохранить твердость. К этому возрасту жизнь обычно порядком потреплет людей - проблемы, трагедии, болезни, которые подтачивают человека. - М, впился глазами в Бонда. - Джеймс, а как у вас с коэффициентом твердости? Вы вроде бы еще не подошли к опасному возрасту?

Бонд не любил личных вопросов - не знал, как на них отвечать и что считать истиной. Он ни разу не испытал трагедии личной утраты. Ему не приходилось бороться со слепотой или смертельной болезнью. Он не имел ни малейшего представления, как бы повел себя, столкнувшись со всеми этими бедами, которые требуют гораздо большего присутствия духа, чем ему когда-либо приходилось проявлять. Поэтому он ответил неуверенно:

- Мне кажется, что смогу перенести многое, если придется и если я буду знать, что это необходимо. Я имею в виду, если так необходимо ради дела, которое, как бы поточнее выразиться, справедливо, сэр, - произнес он с неохотой, так как не любил говорить такие слова. - Конечно, - продолжал он, испытывая чувство неловкости от того, что вынужден был опять уступить М, инициативу в разговоре, - не так уж просто определить, что справедливо, а что нет. Полагаю, надо понимать дело так, что даже когда наша Служба поручает мне неприятную работенку, это делается в интересах справедливости.

- Именно это я и имею в виду, черт возьми! - Во взгляде М, промелькнуло нетерпение. - В данном случае вы можете полностью положиться на меня, не беря на себя никакой ответственности. - Чубуком трубки М, ткнул в сторону Бонда. Именно мне предстоит решать, что справедливо, а что - нет. - В глазах М, больше не было раздражения, а уголки рта изогнулись в кривой усмешке, когда он мрачно произнес:

- Я так понимаю, именно за это мне и платят - кому-то надо быть машинистом в этом проклятом поезде. - М, сунул трубку в рот и глубоко затянулся, чтобы снять напряжение.

В этот момент Бонду стало жаль М. Никогда раньше он не слышал от него такого резкого выражения. Никогда раньше не намекал М, кому-либо из своих сотрудников, что тяготится бременем, которое он взвалил на себя с тех самых пор, как отказался от прямого предложения занять пост пятого морского лорда, чтобы возглавить Секретную службу. М, что-то явно тревожило, и Бонду не терпелось узнать - что именно. Вряд ли грозящая опасность. Когда можно было более или менее правильно заранее угадать возможную реакцию, М, шел на любой риск в любой точке земного шара. Политические соображения также исключались. М, было наплевать на чувствительность любого министра, и он никогда не останавливался перед тем, чтобы за их спиной получить личное разрешение премьер-министра на тот или иной шаг. "Наверно, что-то связанное с моральными или личными соображениями", - подумал Бонд и спросил:

- Я могу чем-нибудь помочь, сэр?

М, бросил короткий задумчивый взгляд на Бонда и затем повернул свое кресло спинкой к окну, в которое были видны проплывавшие по-летнему высокие облака.

- Вы знакомы с делом Хэвлоков? - внезапно спросил он.

- Мне известно лишь то, что писали газеты. Вернувшись однажды вечером домой, дочь проживавшей на Ямайке пожилой четы нашла два изрешеченных пулями тела. По слухам, это было делом рук гангстеров из Гаваны. Экономка предполагает, что трое подъехавших к дому на машине мужчин были кубинцами. Машина оказалась украденной. В тот вечер из местной бухты отчалила неопознанная яхта. Но, если я не ошибаюсь, полиции ничего не удалось обнаружить. Вот все, что мне известно, сэр. Никаких материалов по этому делу я не видел.

- И не могли увидеть, - ворчливо заметил М., - они все лично на меня расписываются. Нас не просили заниматься этим делом. Так получилось, - он откашлялся, ощущая неловкость от использования Службы в личных целях, - что я знаком с Хэвлоками. Я даже шафером был у них на свадьбе. На Мальте праздновали, в 1925 году.

- Теперь я понимаю, сэр. Весьма сожалею. После недолгого молчания М, продолжил свой рассказ:

- Очень милые люди. Как бы там ни было, я попросил сотрудников Отдела "С" ознакомиться с делом. Через людей Батисты узнать ничего не удалось, но у нас есть хороший контакт на другой стороне, у этого малого - Кастро. Его разведка, похоже, глубоко внедрилась во все кубинские правительственные службы. Недели две назад я получил полное представление о случившемся. Убийство Хэвлоков организовал некто Хаммерштейн, или фон Хаммерштейн. В банановых республиках полным-полно хорошо устроившихся немцев, нацистов, которым удалось улизнуть от расплаты в конце войны. Хаммерштейн, бывший гестаповец, руководил контрразведкой Батисты и нажил кучу денег на вымогательстве, шантаже и покровительстве. Мог бы прекрасно прожить до конца своих дней, но тут дела у Кастро пошли в гору, и Хаммерштейн одним из первых начал готовить запасные позиции. Он отвалил кое-что из награбленного одному из своих подручных по фамилии Гонсалес, который стал колесить с охраной из двух человек по карибским странам, вкладывая средства Хаммерштейна на чужое имя за пределами Кубы в недвижимость и прочие надежные места помещения капитала. Покупал только самое лучшее и по самой высокой цене - Хаммерштейн мог себе это позволить. А если деньги не срабатывали, он прибегал к силе - где-то ребенка похитит, в другом месте сожжет несколько акров земли, не отступая ни перед чем, чтобы образумить владельца. Когда Хаммерштейну рассказали про ферму Хэвлоков - одну из лучших на Ямайке, он отправил туда Гонсалеса с поручением приобрести ее. Очевидно, он распорядился убрать Хэвлоков в случае отказа, чтобы затем попробовать оказать давление на их дочь. Кстати, забыл сказать, у них дочь, которой сейчас, наверное, лет двадцать пять. Я никогда с ней не встречался. Ну, а произошло все это так. Они прикончили Хэвлоков, а две недели назад Батиста уволил Хаммерштейна, видимо прослышав кое-что о его проделках, но подлинной причины я не знаю. Так вот, Хаммерштейн смылся вместе с этой своей командой из трех человек, и, надо сказать, как раз вовремя - дело идет к тому, что Кастро будет в Гаване уже зимой, если выдержит нынешний темп.