если там ничего ценного, — раздался в шлеме голос Митяя, вырвав сознание Тима из оцепенения, навеянного движением узора. — Подтягивайтесь в грузовой, попробуем ковырнуть один из контейнеров.
Змей окинул взглядом помещение, но, не увидев больше ничего, чем можно было бы поживиться, бросил шар в сумку к остальным найденным вещам, закрыл ее и вышел из каюты. Клайву повезло больше, судя по раздутым бокам его сумки, которая плыла за ним, как рыба-пузырь. Тим с тоской взглянул на остальные каюты. Клайв проследил поворот его шлема и, правильно расценив взгляд напарника, сказал:
— Я обошел несколько, там ничего ценного. Все, что могло пригодиться, я забрал. Не дрейфь, все равно вся добыча поровну делится.
Тим ничего не ответил, решил поверить на слово более опытному пирату, и послушно поплелся за ним в обратную сторону к месту, к которому был пристыкован “Корсар”.
Контейнеры, закрепленные по стенам просторного грузового отсека были очень прочными на вид. Да и крепления были весьма мощными и управлялись, судя по всему электроникой. Именно у пульта и колдовал Митяй, его бота рядом не было видно, но Тим старался не задавать лишних вопросов, поэтому просто смотрел и анализировал.
— Чертова штука требует допуск первого уровня, — ругнулся старший. — А бот улетел искать Дылду. Я отправил — давно не слышал от него отклика.
Митяй становился таким разговорчивым только тогда, когда сильно нервничал. Но сейчас через шлем лицо просматривалось плохо, и его нервозность была заметна лишь по поведению. Клайв подошел к пирату и заглянул ему через плечо.
— Может в рубке надо было посмотреть коды доступа? — спросил он.
— Да я смотрел. Там такая старая система, но я вроде разобрался. Отклика от главного компьютера нет, хотя все данные указывают на то, что в ядре питание есть.
Митяй продолжал тыкать в сенсорную панель монитора, но то и дело выскакивала красная рамка с предупреждением. С другой стороны отсека показалось какое-то движение. Змей смог заметить его только краем глаза, и сразу же повернул голову. На них, со всей возможной скоростью, которую позволяют магнитные ботинки, бежал Дылда. Сквозь затемненное стекло шлема можно было разглядеть его искаженное страхом лицо.
— Стой, ты куда? — крикнул по радио Митяй, но со стороны бегущего к выходу пирата не было ни звука, он только один раз обернулся и отчаянным жестом позвал их за собой, указывая толстым пальцем скафандра в направлении недр корабля.
— Так, ребята, — заявил Клайв. — Дылда у нас так-то не из трусливых. Если он бежит, то я думаю, что и нам стоит.
С этими словами пират двинулся вслед за сбежавшим членом команды. Митяй молчал задумавшись, как вдруг корабль сотрясла неожиданная мелкая вибрация. Как впоследствии утверждал Митяй, все моменты по-отдельности были вполне объяснимы, но в тот момент нервы, которые у всех были на пределе из-за зловещей пустоты заброшенного корабля, а также неожиданного бегства Дылды и пропажи дрона, не выдержали, и пират среагировал на эту дрожь одним из единственно верных на тот момент вариантов.
— Уходим! — крикнул по радио Митяй и, подхватив свою сумку, бросился к шлюзу, еле успевая поднимать магнитные ботинки над поверхностью. Тим, недолго думая, припустил за ним.
“Корсар” отстыковался от корабля-призрака, едва Змей успел забраться на борт. Двигатели натужно загудели, и пиратское судно рвануло от неизвестной опасности. Скинувший шлем юнга приник к одному из иллюминаторов, наблюдая, как громадина постепенно уменьшается, отдаляясь. Лишь, когда корабль поместился целиком в поле зрения пирата, на одной из боковых панелей он прочитал название этого заброшенного обитателя космоса, написанное на понятном общегалактическом языке — “Отвага”.
Часть 1. Затерянный в пустоте. Глава 1. “Новатор”
Научно-разведывательный фрегат “Новатор”
Возвращаться из экспедиции не менее приятно, чем направляться в нее. Особенно, если все то, что запланировал — выполнено: эксперименты проведены, результаты задокументированы. Даже если ты сам в этом не принимал участия, а являлся сторонним наблюдателем, невольным свидетелем чужого прорыва.
“Новатор” являлся кораблем, нанимаемым различными научными организациями, с целью исследования неизученных мест в отдаленных уголках космоса. На фрегате присутствовала лаборатория, оборудованная по последнему слову техники, удобные пассажирские каюты и очень отважный и дружный экипаж, состоящий из четырех человек.
Спустя долгих восемь месяцев, они летели домой. До пункта назначения оставалось не так уж и много, учитывая, что в пути экипаж и пассажиры провели уже около двух месяцев. Прыгая, они добрались бы за несколько часов, но к такому способу перемещения прибегали при крайней необходимости, потому что другим препятствием в использовании гиперпрыжка была огромная энергозатратность. Применять эту технологию было достаточно дорого, и пилоты старались использовать ее только на очень дальние расстояния.
Фрегат шел заранее рассчитанным навигатором маршрутом. Пилот, он же штурман “Новатора” — Ник Озеров проверил приборную панель, заглянул в монитор, отметив, что все показатели в норме и откинулся в своем привычном пилотском кресле, заложив руки за голову. Высокий, в меру худой, но жилистый молодой мужчина двадцати восьми лет. Светло-русые волосы в сочетании с голубыми глазами привлекали к нему внимание женского пола, но природная скромность и хорошее воспитание не позволяли ему пользоваться этим.
Такой, корабль, как “Новатор” не был оснащен полноценным искусственным интеллектом, в отличие от пассажирских лайнеров дальнего следования или многотоннажных грузовых танкеров, перевозящих полезные ископаемые, ледяные глыбы или геологическое оборудование. Но все же фрегат имел неплохой виртуальный интеллект, благодаря одной из последних разработок ученых с Митеры, и он неплохо справлялся с некоторыми обязанностями пилота и навигатора. Нику же на этапах долгих перелетов оставалось лишь следить за тем, чтобы не случалось никаких ЧП. Так что до момента маневрирования перед стыковкой со станцией ему можно было расслабиться.
Озеров чаще всех из экипажа вызывался нести ночные вахты. Ему нравилось слышать мерный гул корабля, пощелкивание датчиков уровня кислорода, попискивание сигналов окончания той или иной проверки состояния систем жизнеобеспечения фрегата. Ему казалось, что он остается один на один с бесконечностью космического пространства, и от этого он ощущал себя песчинкой в бескрайнем океане.
Была и еще одна причина, почему он проводил это время на мостике — ему было необходимо подумать в одиночестве. В основном о том, чего же он на самом деле хочет. Озеров
