– Откуда она взялась?
– Не знаю.
Персонал и каталка прибыли одновременно, все быстро и слаженно взялись за дело.
– Она без сознания, – сообщила Нэнси, старшая медсестра, ввела внутривенно иглу, следом катетер.
Сразу же взяли пробы крови и мочи.
– У нее жар! Ох, какая крапивница!
Шерри, другая медсестра, разрезала ножницами хлопковую футболку, чтобы прикрепить пять присосок сердечного монитора и оголила воспаленное туловище пострадавшей.
– Все назад!
После срочного рентгена груди все неистово принялись спасать пациентку. Тело девочки блестело от пота, но она абсолютно ни на что не реагировала. Потом ее дыхание и вовсе остановилось.
– Трубку! – закричал Джош и немедленно приступил к интубации.
«Вот дерьмо, она такая маленькая». Джош боялся причинить малышке лишнюю боль, пока неумело искал проход в узкое горло. Затем все-таки сумел пропихнуть трубку.
– Ввел! – воскликнул он.
В ту же секунду Шерри вылетела из комнаты с пробирками для общего и клинического анализа крови и мочи на содержание наркотиков.
– Пульс нитевидный, – сообщила Нэнси.
– Ваша оценка, Джош? – потребовал доктор Чен.
– Анафилактический шок, – тут же выпалил тот. – Нужен адреналин.
– Сотую миллиграмма на килограмм, – уточнил доктор Чен. – Детскую дозу.
– Не вижу никаких признаков пчелиных укусов, – сообщила Нэнси, передав препарат и наблюдая, как врач вводит его через дыхательную трубку.
– Возможно, реакция на что-то другое, – пробормотал доктор Чен, выжидая воздействия лекарства.
На мгновение все застыли на месте.
Девочка выглядела совсем беззащитной, распластанная на белой больничной койке с пятью проводами, внутривенной иглой и громоздкой дыхательной трубкой, торчащими из маленького тельца. Длинные светлые волосы, раскинувшиеся на подушке, слабо пахли детским шампунем. Густые ресницы, запачканное личико, тени под глазами, покрытые ярко-красными пятнами щеки. Сколько бы лет не выпало Джошу проработать врачом, никогда он не привыкнет к виду ребенка на больничной постели.
– Мышцы расслабляются, – заметил Джош. – Дыхание стало легче.
Адреналин подействовал быстро. Глаза малышки распахнулись, но не сфокусировались.
– Эй, – попробовал доктор Чен. – Слышишь меня?
Нет ответа. Врач перешел от слов к делу и слегка потряс пациентку. Ничего. Нэнси прижала ладони к крошечной грудине достаточно сильно, чтобы вызвать боль. Тело девочки рефлекторно дернулось, но глаза оставались остекленевшими.
– Никак не очнется, – нахмурилась Нэнси. – Никаких признаков пробуждения.
Все помрачнели.
Дверь рывком распахнулась.
– Что за шум?
Доктор Харпер Стоукс вошел в помещение с таким важным видом, словно был одет не в зеленую робу, а в дизайнерскую теннисную форму. Выглядел он почти ненастоящим – ровный загар, яркие голубые глаза и лицо кинозвезды. В центральную городскую больницу Стоукса, как одаренного кардиохирурга, приняли совсем недавно, а уже вышагивает, словно Иисус в поисках прокаженных. Джош был наслышан о его мастерстве, и, судя по виду, Стоукс хорошо знал о своей репутации чудотворца. В чем там разница между сердечным хирургом и Господом Богом? Кажется, Иисус никогда не считал себя кардиохирургом.
– Работаем, – с легким раздражением откликнулся Чен.
– Ну-ну, – хмыкнул доктор Харпер, подойдя к кровати.
Потом заметил маленькую девочку с многочисленными трубками, торчащими из тела, и остолбенел, явно шокированный.
– Боже мой, что случилось?
– Анафилактический шок на неизвестное вещество.
– Адреналин?
– Разумеется.
– Дайте рентгеновский снимок грудной клетки.
Стоукс протянул руку, внимательно глядя на девчушку и проверяя ее пульс.
– У нас все под контролем!
Харпер вздернул голову и впился глазами в младшего коллегу.
– Тогда почему, доктор Чен, – мрачно спросил он, – она лежит как тряпичная кукла?
– Не знаю, – процедил тот.
* * *
Полночь. Врач вошел в комнату палача и встал у задней стены, сцепив пальцы за спиной. Палач поднял телефон, подключенный к офису губернатора. Гудок. Положил трубку на рычаг. Отсчитал шестьдесят секунд. Посмотрел на Рассела Ли Холмса, который сидел в центре камеры смертников, оскалив зубы в идиотской шутовской ухмылке.
– У этого придурка мозгов не хватает осознать, что происходит, – заметил врач.
– Плевать, – отмахнулся палач.
Часы показали 00:01. Он снова поднял трубку. Гудок. Нажал главную кнопку индуктора и ток в несколько тысяч вольт прошил тело Рассела Ли Холмса.
В Доме смерти мигнуло освещение. Трое приговоренных смертников взревели и зааплодировали, четвертый, скрючившись на койке, раскачивался взад-вперед, как испуганный ребенок. Родственники жертв поначалу стоически наблюдали за казнью, но когда кожа убийцы покраснела и начала дымиться, все отвернулись. Все, кроме Брайана Стоукса. Тот продолжал смотреть, как сначала выгнулось, а потом забилось в судорогах тело Рассела Ли Холмса. Внезапно у мальчика обмякли ноги. Затем руки. За спиной Брайана закричала его мать, а он все никак не мог отвести взгляд. А потом все закончилось. Врач вошел в камеру смерти, предварительно нанеся себе ментоловую мазь над верхней губой, чтобы перебить вонь. Средство не помогло, и он морщил нос, осматривая тело.
Потом повернулся к среднему окну в комнату палача.
– Время смерти ноль часов пять минут.
* * *
– Результаты анализа! – ворвалась в дверь Шерри.
Джош схватил отчет и повернулся к доктору Стоуксу:
– В крови найдены опиаты.
– Морфий, – отозвался тот.
– Наркан, – приказал доктор Чен. – Полмиллиграмма на килограмм веса. Несите же!
Шерри немедленно бросилась выполнять распоряжение.
– Могла ли у девочки развиться аллергия на морфин? – выспрашивал Джош у доктора Чен. – Может, именно она вызвала анафилактическую реакцию?
– Возможно.
Шерри вернулась с нарканом, доктор Чен быстро ввел препарат. Они удалили дыхательную трубку и ждали со второй дозой в руке. Наркан при необходимости можно применить повторно через две-три минуты. Стоукс снова проверил пульс, потом сердцебиение.
– Лучше, – заявил он. – Стабилизируется. Ох, подождите. У нас тут…
Пациентка покачала головой из стороны в сторону. Нэнси склонилась над ней, и все затаили дыхание. Девочка моргнула, большие глаза поразительного сочетания синего и серого цвета обрели осмысленное выражение.
– Слышишь меня, дорогая? – хрипло прошептал доктор Стоукс и отвел слипшиеся волосы с потного лба. – Можешь назвать свое имя?
Она ничего не ответила. Оглядывала склонившихся над ней незнакомцев, белоснежное помещение, иглы и провода, торчащие из ее тела. «Пухлая и неуклюжая на вид, не слишком симпатичная», – оценил Джош, но в этот момент малышка для него являлась несравненной красавицей. Он взял маленькую ладонь, и взгляд пациентки немедленно остановился на нем, разрывая ему сердце. Что за мерзавец накачал наркотиками и выбросил маленькую девочку? Мир сошел с ума.
Через некоторое время она стиснула его пальцы. Довольно крепко, учитывая неважное состояние.
– Все хорошо, – прошептал Джош. – Ты в безопасности. Скажи, как тебя зовут, милая. Мы должны знать твое имя.
Она открыла рот, напрягла пересохшее горло, но звук не появился. Явно запаниковала.
– Успокойся, – уговаривал Джош. – Сделай глубокий вдох. Все хорошо. Все в порядке. Теперь попробуй еще раз.
Малышка доверчиво посмотрела на него и на этот раз прошелестела:
– Папина девочка.
Глава 1
Двадцать лет спустя
«Опаздываю, опаздываю, о Господи, безнадежно опаздываю!» Мелани Стоукс взлетела по лестнице, затем резко свернула налево по коридору, длинные светлые волосы бились вокруг лица. Осталось всего двадцать минут, а она еще даже не придумала, что наденет. Черт.
