за локоть. Сильные пальцы ощутимо сжимают кожу, доставляя дискомфорт. Ненавижу, когда меня касаются.
Звук наших шагов, разбавляет острое цоканье каблуков. Перед нами появляется невысокая девушка со смутно знакомой внешностью.
Черт возьми, так это же Бьянка!
Девушка замедляет шаг и впивается взглядом в мое лицо.
— Ты? — ее глаза от удивления становятся похожими на два блюдца. — Что ты здесь делаешь? — шипит змеёй.
— Потом поговорите, подружки! — Джаспер легонько подталкивает меня вперёд. — Сейчас, приказано доставить птичку в клетку.
С каждой минутой проведённой в этом доме, становится все интересней. Этот англичанин. Бьянка..
Маркус действительно взял ее в жены?
Втолкнув меня в спальню, парень не спешит уходить. Занимает кресло возле окна.
Широко расставив ноги, упёрся локтями в колени:
— Значит, вы знакомы, да? — говорит по-английски. — И, похоже, довольно-таки давно. — Ухмыляется. — Птичка.
— Приказа вести светские беседы не поступало! — перехожу на английский. — Довёл до комнаты, теперь иди к своему синьору.
— Так ты не только красивая, но ещё и умная? — поднимается и идёт ко мне.
Отступаю назад. Мало ли что в его голове. Он такой огромный, задавит и не заметит.
— Здесь, никто, кроме Бруно не говорит на английском. Отличное преимущество для обсуждений важных вопросов. Но с твоим появлением, станет намного проблематичней это делать. Кто ты такая?
— Никто!
— Ты его прошлое, которое он так тщательно скрывает?
От его взгляда не по себе. Он цепко проходится по моему лицу, замирает на губах. Неосознанно облизываю их.
— У тебя плохо с дедукцией! — голос взлетает вверх, потому что парень тянется к моему лицу. Проводит большим пальцем по скуле.
— Да? — снова возвращается к глазам, выгибая бровь. — А мне кажется, у тебя плохо с чувством самосохранения!
На этих словах шатен оставляет меня одну. Мне не нравится он. Я привыкла вешать на людей ярлыки, так проще. Ты знаешь чего ожидать. А здесь — нет! Этот парень закрытая книга, и я не хочу ее открывать. Но мне придётся, кажется, он сильно приближён к Маркусу.
Осмотрев просторную комнату, натыкаюсь на ещё одну дверь. За дверью оказалась ванная комната. Подхожу к умывальнику и, открыв воду, подношу руки. Холодная вода остужает мысли.
Вот я и здесь. В доме этого монстра. Он снова забрал то, что мне дорого. Он снова разрушил мою семью.
Мою руки, смываю с губ застывшую кровь.
Мне нужно где-то раздобыть телефон. Ноэми…
Поднимаю глаза, вверх встречаясь со своим отражением. Я давно перестала узнавать себя в зеркале. За последние два года моя жизнь превратилась в гнусное существование. В моей пустой оболочке горит лишь месть. Одно слово, несколько букв, а для меня оно как топливо. Я здесь. Пришло время сыграть по моим правилам.
Вернувшись в комнату, замираю. Так и остаюсь стоять в дверном проёме. Он здесь. Маркус сидит на том же месте, где ранее сидел его дружок, вот только вокруг царит мрак. Погашён свет. Это так естественно. Там, где находится Маркус Бруно, нет намёка на жизнь.
Интерлюдия
ДВА ГОДА НАЗАД… Вердингс. Италия. Родовое поместье Баво.
Эва закрывает кран и проводит ладонью по волосам. Проходится пушистым полотенцем по коже и надевает шёлковую рубашку. Губы увлажняет бальзамом.
Решает дать второй шанс роману и прочитать несколько глав перед сном.
Мажет пальцем по губам, разглядывая своё отражение.
С днём рождения, Эва! Вот ты и стала совершеннолетней.
Открыв дверь, первым делом видит, как клубы пара вздымают к потолку, стелясь, растворяясь. Затем краем глаза улавливает какое-то шевеление на кровати. Опускает голову и встречается с насмешливым взглядом чёрных глаз.
Маркус.
Парень все ещё в одном полотенце, правда, волосы успели высохнуть.
Эву парализовало. Тело отказывалось слушаться, во рту пересохло. Какое-то странное чувство стягивает низ живота, и ощутимо начала наливаться грудь, когда парень поднялся с кровати и двинулся к ней.
— Что ты здесь делаешь? Да ещё в таком виде? — пятится назад. Упирается позвоночником в дверной косяк. Старается не смотреть туда, где через полотенце отчетливо выпирает «что-то». Конечно, девушка знает, что таится за махровой тканью.
— Моя одежда у ваших слуг. — Останавливается в метре от неё. — Я совсем забыл. Я так и не поздравил тебя с днем рождения. У меня для тебя подарок.
— Ты… мог бы мне подарить его завтра утром… Ничего страшного… — смотрит за спину парня, но никакого подарка не замечает.
Маркус подхватывает ее прядку и наматывает мокрый локон на палец, приближаясь:
— Мой подарок — твоя девственность. — Цедит в дрожащие губы.
Не церемонясь больше ни секунды, хватает ее за горло и проталкивает обратно в ванную. Идёт следом, громко захлопывая за собой дверь.
— Что ты делаешь? — пищит. В глазах застыл страх. Его поведение пугает. Она боится предположить, зачем он здесь закрылся с ней? Хотя догадки так и лезут липкими мыслями, жуткими картинками. — Выпусти меня, немедленно! — почти шепотом, с застывшими в глазах слезами.
Его это не отталкивает. Наоборот, возбуждает ещё сильнее. Так хочется сломать ее как спичку. Чтобы знала, насколько суров этот мир, чтобы ее больше не приводили в пример. Очернить, измазать в собственной грязи.
— Я тебе делаю, можно сказать, одолжение. Кто знает, когда твой папаша разрешит тебе трахаться с мальчиками? — Дергает хрупкое тельце на себя и с силой разрывает на ней рубашку. Пуговицы звонко разлетаются по полу, и в следующий миг Эва со всей дури проходится рукой по его щеке, оставляя огненный отпечаток.
Потемневший взгляд падает на быстро вздымающуюся, неприкрытую женскую грудь, а пальцы тянутся к пылающей щеке.
Она его ударила? Она его ударила!
Сучка!
— Не трогай меня!!! — пищит, когда он заламывает ее, прижимая к себе спиной. По пути включает кран и даже дотягивается до смесителя в душевой.
Прижимает брыкающуюся девчонку, больно сдавливая ее кисти.
— Это не сойдёт тебе с рук! — крутит головой, откидывая прилипшие к лицу волосы.
— А мне кажется — сойдёт. Ты такая трусиха, что не обмолвишься отцу о своём первом разе.
— Я буду кричать! И сюда обязательно кто-нибудь прибежит!! ПОМОГИ… — остаток слова глушит прижатая к губам грубая ладонь.
— Кричи, если хочешь, чтобы было ещё больнее.
Мычит ему в руку, когда парень прогибает ее, впечатывая в стену. Расталкивает ноги, проводит пальцами по сухим складочкам.
Плюет на пальцы и снова проходится, размазывая слюну по промежности. Останавливается в углублении и неглубоко проталкивается в неё.
Шипит от острой боли. Эта сучка укусила его.
Вот же неугомонная! Так самозабвенно борется за свою невинность.
— Не хочешь по-хорошему? — разворачивает лицом к себе и, не рассчитав силы, девчонка ударяется затылком о стену. Ненароком. Он не хотел
