Читаем без скачивания Драконы моря - Андрей Посняков

Кюре перекрестил на прощанье, крестик подарил. Ничего особо желать не стал, лишь улыбнулся: мол, французский ты знаешь, не пропадешь, доберешься. Так и случилось, не пропал.

В Агадесе встретился с такими же беженцами из Кот-д'Ивуара и Мали. Аннолез и его братия почти всю Французскую Африку пересекли, да что там почти — всю! Кот-д'Ивуар (который раньше назывался Берег Слоновой Кости), Буркина Фасо (бывшая Верхняя Вольта), Мали (эта как только не называлась), Алжир.

Из Нигера в Алжир беженцы с караваном пошли, с берберами. Верблюды, колючки, скрипящий на зубах песок. А ночи холодные — зуб на зуб не попадал. К тому же берберы их не просто так с собой взяли: использовали, можно сказать, вместо рабов в самом прямом смысле! Парни и тюки какие-то на себе тащили, и прислуживали, и все, что угодно, делали, вплоть до того самого, не к столу будь сказанного. Луи тоже, а куда денешься? Бросят в пустыне — кто там найдет твои кости? А и найдут, так… Человек в Африке — невелика ценность.

Луи держался. Трудно было, иногда вообще казалось — невозможно, но держался. Слезы глотал пополам с песком и едкой от костра из верблюжьего помета сажей, все вспоминал… Нет, не мать. Отец давно, еще в самом раннем детстве на охоте погиб, а убитых фульбе мать, сестер, братьев и прочих родственников вспоминать было больно. Тут и так несладко, к чему еще и воспоминания эти? Лучше вот… Что там дальше-то, если по Сене, на батомуш? Мост Александра Третьего? Нет, мост Искусств.

— Все сидим? — На палубе показался Алим Кишанди, хозяин судна.

Кто он был, араб, бербер или вообще еврей, Луи не особенно интересовался. Знал одно — месье Кишанди тот еще выжига! Мало того что он забрал в оплату за «провоз» все, что у несчастных беженцев имелось, так они еще и горбатились на него три месяца подряд совершенно бесплатно. Жили на старом портовом складе, снятом для них ушлым контрабандистом в Карфагене, около рю Виржиль. Древние развалины, не особенно-то и людный порт, невдалеке — за авеню Хабиба Бургиба — одноколейная железнодорожная ветка.

Карфаген… Говорят, в древние времена это был жутко знаменитый город, Луи об этом читал в школьном учебнике. Да уж, были времена, но они давно прошли, и ныне Карфаген — всего лишь пригород Туниса, правда с римскими термами и национальным музеем, что располагался в бывшем соборе Людовика Святого. Луи, конечно, хотел бы туда сходить, но, увы, хозяин требовал работать!

От заката и до рассвета беженцы ловили и разделывали рыбу — чем больше, тем лучше. Алим Кишанди не упускал случая показать свое недовольство, мол, только по доброте душевной и согласился, рискуя жизнью, переправить «этих бездельников». Ага, по доброте душевной, как же! Вкалывали, как рабы! Не только рыбой занимались, еще и ограду вокруг хозяйского особнячка поправили, а особнячок-то располагался в богатом предместье Сиди-Бу-Саид с белыми и голубыми домами. Можно сказать, райское местечко, даже нет автомобильного движения — запрещено! Как и строить дома другого, не белого и не голубого цвета — тоже. В общем, тот еще хмырь был «почтеннейший негоциант» Алим Кишанди, что уж туг говорить, использовал дармовый труд на всю катушку. Правда, похоже, не обманул: они плыли на Корсику.

— Если вдруг пограничный катер, мы — мирные рыбаки из Бизерты, просто немного сбились с пути, судно-то старое, — обмахиваясь газетой, инструктировал почтительно столпившихся вокруг беженцев месье Кишанди. Кишанди-реис — так он любил себя называть, — Как подойдем к деревне, я скажу, переправитесь на лодке. А уж там, если попадетесь — ваша вина, вам и отбрехиваться, ясно?

— Ясно, реис.

Ну а что тут еще-то скажешь?

Луи только добавил еще:

— Месье! Газетку оставьте почитать… пожалуйста.

Кишанди-реис прищурился, но газету дал:

— Можешь потом выкинуть или по-другому как-нибудь употребить, — Захохотав, контрабандист поднялся в рубку.

Вот в этот-то момент судно едва не врезалось в древние корабли, схватившиеся в суровой морской битве. Немного одуревшие от вынужденного безделья беженцы смотрели во все глаза:

— Глянь, глянь, чего там!

— Смотри, он ему сейчас башку отрубит!

— А этот вон, упал…

— А тот-то! Тот!

— А этот…

— Чего тут такое делается-то, а?

Ну Аннелез, ну башка тупая! Сразу видно — Берег Слоновой Кости. Диагноз, можно сказать.

Луи усмехнулся:

— Это морские разбойники, пираты. Сейчас, дружище Аннелез, они и на нас кинутся, так что спасайся!

— Что, и в самом деле пираты? — озабоченно переспросил парень.

— Маленький ибо тебя разыгрывает, братец! — обернувшись, с ухмылкой пояснил Нгоно — Проще говоря — дурит.

— Да я шучу просто!

«Дурит…» Ну это ж надо так сказать! Сразу видно — фульбе. Сволочь краснокожая.

— Это они, Аннелез, кино снимают.

— Кино? Ах да… А где же камера?

— Да во-он, на том катере.

Луи показал рукой, и д'ивуарец понятливо закивал:

— Вижу. А чего они нам кулаками машут? Чего мы им сделали-то?

— Чего-чего… Непонятно? В кадр влезли! Можно понять: снимали себе, снимали древность и вдруг — на тебе, «L'Etoile» во всей красе, с чадящим двигателем, некрашеная…

Фульбе — сволочуги! — неожиданно расхохотались:

— Так наша шхуна на древний корабль похожа!

— Ага, такую в кино увидят, так зрителей точно стошнит!

Хозяин, Кишанди-реис, тоже любовался на киносъемки: высунувшись в иллюминатор, разглядывал суда и артистов в бинокль, иногда цокая языком, непонятно — то ли осуждая, то ли восхищаясь. Впрочем, все это длилось недолго. Шхуна быстро миновала «пиратов» и, повернув от мыса на север, резко прибавила ходу.

Когда киношники скрылись за кормой, Луи вновь уселся на свое место, раскрыл газету.

— О, грамотный? Какие мы умные! Ну, что там пишут?

Фульбе! Проклятые фульбе! Вот уроды. И носит же таких земля!

— Эй, ибо! Чего пишут, спрашиваю?

— Да так… — Луи вовсе не собирался ни с кем связываться, и уж тем более с этими долговязыми фульбе.

Ну пересеклись их пути на какое-то время, так ведь не навсегда, день-другой-третий — и все! Расстанутся они и никогда больше, Бог даст, друг друга не увидят. Хотя могут и встретиться, торгуя сувенирами у Эйфелевой башни или в Версале.

Луи быстро просмотрел газету — «Дю Монд», кажется, или что-то вроде… Нет, «Тунизи суар».

— Пишут, туннель вот-вот откроют. На торжество приедет премьер-министр Италии…

— Ага, как же, — Один из находившихся рядом матросов презрительно скривился, — Сколько уже лет его строят, а все никак не закончат. Чего там до Сицилии-то, всего сто пятьдесят километров — и тех вовремя не могут прорыть!

— Еще пишут, суда в Средиземном море пропадают… — косясь на столпившихся вокруг фульбе, продолжил Луи, — Как раз в этом районе, где мы сейчас. И вот, профессор какой-то пропал. Француз, доктор Фредерик Арно, физик и философ, член Академии. Портрет его тут.

Юноша помахал газетой под носом у главного фульбе — Нгоно.

— Ну и профессор! — ухмыльнулся тот, — Чудище какое-то.

Ну что тут сказать? Фульбе — он и есть фульбе! Отсутствие даже начального образования на лбу воот такенными буквами написано! Можно подумать, этот парень в жизни своей видел хоть одного профессора.

Луи скрыл презрение и усмехнулся:

— Нет, я вот думаю, как раз наоборот, вид у этого месье Арно как раз самый что ни на есть профессорский! Он на Эйнштейна чем-то похож — такой же белоголовый, растрепанный. Усы точно профессорские, бородка клинышком… Написано: исчез вместе со своей яхтой.

— Ого! У него еще и яхта?

— Так он же профессор!

— Ну почему в мире так? У одних все, у других — ничего, а, парни? Ладно, хватит с профессором, что там про пропавшие суда пишут?

— А пишут — уже пять кораблей исчезло, — охотно пояснил Луи, — Небольших таких, рыбацких, как наша шхуна.

При этих словах Нгоно испуганно замахал руками:

— Но-но, ты это, не каркай!

И что-то зашептал, видать, какие-то свои, языческие, молитвы. Фульбе, они суеверные.

— Треугольник между Сицилией, Сардинией и Тунисом в наше время прозвали «малым Бермудским». — Луи нарочно повысил голос, уж больно нравилось ему пугать фульбе. Ишь как слушают, аж глаза выпучили, смотрите от страха не лопните.

— Конечно, суда могли и утонуть, — искоса поглядывая на Нгоно, продолжал читать Луи, — Но, к примеру, яхта профессора Арно загадочно исчезла во время полного штиля. И где? В самом, можно сказать, густонаселенном районе, где никогда не было никаких природных катаклизмов. Вот журналисты и пишут матросы с находившихся в этот момент неподалеку судов заметили лишь какое-то странное зеленоватое свечение и…

— Врут все твои журналисты, — тихо оборвал Нгоно. — Они уже дописались, что скоро Луна на Африку упадет!

Луи пожал плечами: