— Нет, матушка, все здоровы.
Он подхватил ее дорожные сумки, и они пошли к стоянке такси. Его веселое настроение передалось Беттине, и в машине они уже оба смеялись и шутили, как дети. Энтони кого-то передразнивал, говорил глупости, острил. Беттина, пожалуй, никогда не вела себя так беззаботно, словно девчонка. Он заронил это в нее, и она была довольна. Словно вновь она возвратилась в радостную пору раннего детства.
— Это оно? — спросила Беттина, указывая на гостиницу, к которой подъехало их такси. То был, вероятно, самый старый и, несомненно, самый уродливый и безобразный городской отель.
— Не я ли тебе говорил, дорогая? Они выбрали для нас местечко по образу и подобию худшего нью-йоркского гадюшника. И как только такое отыскалось в Сент-Луисе? — посмеиваясь, сказал Энтони.
Беттина же буквально заливалась смехом:
— Господи, это ужасно. Внутри он так же страшен?
— Гораздо хуже. Тараканы величиной с пса. Но не бойся, дорогая, я купил поводок.
— Энтони, — задыхалась от смеха Беттина, — не может же… все быть так плохо.
— Отчего же не может? Очень даже может, — заверил он ее, не скрывая своего удовольствия.
Когда Беттина зашла к себе в номер, она поняла, как был прав Энтони. Потрескавшиеся стены, облупившаяся краска, кошмарная, жесткая кровать и серое, застиранное белье. Даже стакан в ванной комнате был немыт.
— Ну что, прав я был, или нет? — победно спросил Энтони, поставив на пол чемодан.
— Как ты можешь говорить об этом с такой радостью? — печально улыбнулась Беттина и села на кровать.
Однако, веселье Энтони казалось неистребимым. Он, словно мальчишка, уехавший из дому на каникулы, с размаху плюхнулся на кровать рядом с Беттиной.
— Энтони, прекрати! Неужели ты не утомился?
Она вдруг почувствовала себя усталой и раздраженной. С нее довольно. И зачем она уехала из Нью-Йорка, зачем покинула Айво? Уж не затем, чтобы колесить по стране в обществе этого ненормального и останавливаться в таких вот клоповниках.
— Естественно, я никогда не устаю. А почему я должен уставать? Я молод! Правда, я не избалован, как ты, Беттина.
— Что ты имеешь в виду?
— У меня никогда не было личного шофера, и я не живу в пентхаусе. Большую часть жизни я провел в таких вот дырах.
Беттина не знала, что ей делать — сердиться или просить прощения — и что сказать Энтони. Наконец она произнесла:
— Ну, и что теперь? Будешь попрекать меня тем, что я замужем за, — она чуть поколебалась и закончила, — что называется «приличным человеком»?
Энтони посмотрел ей прямо в глаза.
— Нет, но я буду попрекать тебя тем, что ты замужем за человеком почти втрое старше тебя.
На этот раз она вспыхнула:
— Это не твое дело.
— Как знать, может, и мое.
Ее сердце учащенно забилось, и она отвернулась к стене.
— Я очень люблю его.
— Может быть, ты любишь его деньги.
Он вызывал ее на грубость и почти добился своего. Беттину чуть не колотило:
— Попробуй еще раз сказать это. Айво меня спас. Он единственный, для кого я что-то значу.
Беттина как-то рассказала Энтони историю с отцовскими долгами, когда они пили кофе у него на мансарде.
— Но это не причина, чтобы выходить за него замуж, — Энтони и правда рассердился.
— Я же говорю тебе: я люблю его. Можешь ты это понять? — Беттина была вне себя от ярости. — Он мой муж, и он прекрасный человек.
Вдруг голос у Энтони стал мягче, он буквально ласкал Беттину словами:
— Стоит мне лишь подумать, что твой муж на сорок три года старше тебя, у меня сердце кровью обливается.
Он с сожалением смотрел на Беттину, которая на сей раз не отвела взгляд.
— Почему? — несмотря на то, что у нее кровь пульсировала в висках, она старалась выглядеть спокойной и уравновешенной.
— Это неестественно. Ты должна выйти замуж за кого-нибудь помоложе. Надо пользоваться своей молодостью, совершать глупости, иметь детей, в конце концов.
Беттина сначала на это ничего не ответила, только вздохнула и поглубже уселась на неудобной кровати.
— Энтони, я никогда не была молодой и глупой. А Айво я знаю всю жизнь. И он — лучшее, что в ней было и есть, — сказала наконец Беттина и подумала: «Зачем я это делаю? Зачем я защищаю Айво перед ним?»
Энтони с грустью посмотрел на нее.
— Хотел бы я, чтобы и обо мне кто-нибудь сказал такое.
Беттина улыбнулась, в первый раз за время спора. Гнев ее начал стихать.
— Может быть, кто-нибудь и скажет это однажды. А теперь давай договоримся кое о чем.
— О чем?
— Хватит молоть чепуху об Айво и не цепляйся ко мне, хоть он и более чем вдвое старше меня.
— Хорошо, хорошо, договорились, — скороговоркой произнес Энтони. — Однако не жди, что я смогу понять тебя.
— Я и не жду, — сказала Беттина, хотя почему бы ему и не попытаться ее понять? Ведь они — друзья.
— И пойдем поскорей в театр, не то нас уволят.
Через несколько минут все плохое ушло. Им предстояло слишком долго путешествовать вместе, чтобы позволять себе при этом ссоры. Они вместе уходили и вместе возвращались, вместе ели и вместе беседовали, вместе смотрели телевизор в гостиничных номерах и спали бок о бок в залах ожидания аэропортов и вестибюлях отелей, когда ожидали расселения. Они были неразлучны. Крохотное ядрышко в большом коллективе. Все — и труппа, и персонал — держались вместе, словно срослись, но тем не менее неизбежно возникали группировки и парочки, и среди последних числились Энтони с Беттиной. Никто до конца не понимал, в чем тут дело, никто не смел задавать вопросов, но через полмесяца все знали, что, разыскивая одного, непременно найдешь и другого.
— Беттина!
Энтони барабанил утром в дверь номера, где жила Беттина. Обычно она оставляла ему запасной ключ, и ему приходилось шлепать и тормошить ее, поскольку она так уставала, что разбудить ее, не прибегая к грубоватым методам, было невозможно. Но прошлым вечером здесь, в одной из гостиниц города Портленд, штата Орегон, она забыла дать ему ключ.
— Беттина! Проснись, черт возьми! Беттина!
— Выбей дверь, — с улыбкой посоветовал проходивший мимо дублер.
— Просыпайся ради Бога, глупая женщина!
Наконец она, зевая, подошла к двери.
— Спасибо, Энтони. Долго меня будил?
— И не спрашивай! — он округлил глаза и по-свойски вошел в номер.
— Ты принес кофе?
— Хочешь верь, хочешь — нет, но в этой ночлежке кофе не найти. Ближайшее кафе — в двух кварталах отсюда.
Беттина в изнеможении посмотрела на него.
— У меня сердце раньше остановится.
— Я тоже подумал, что тебе туда не дойти, — с этими словами Энтони загадочно улыбнулся и вышел в холл. Через несколько секунд он вернулся с небольшим пластиковым подносом, на котором стояли две чашки кофе и блюдо с пирожками.
