Он откинул ее волосы и поцеловал мягкую ямку на ее шее. Эйрин пошевелилась и посмотрела на него с настороженностью и удивлением. Но он стер эту настороженность, нежно поцеловав ее веки. Ему хотелось, чтобы каждое его прикосновение, каждый поцелуй вызывали у нее доверие к нему.
Эйрин была не в силах противостоять этому. Эмоционально вымотанная событиями дня, его упреками и презрением, ощущением, что все, что бы она ни делала, приводит к каким-то недоразумениям и дурацким ситуациям, девушка все-таки инстинктивно чувствовала себя рядом с ним в безопасности. Она просто не отвечала на его действия, а молча отдавалась тому теплу и удовольствию, которые вызывали его прикосновения. Сначала он знакомился с ее телом осторожно, деликатно, но постепенно его движения становились все более страстными и требовательными.
Она только слегка сжалась, когда он расстегнул молнию и снял с нее шелковое платье, под которым не было ничего кроме крошечных розовых кружевных трусиков, бюстгальтер открытым платьем не был предусмотрен. У нее не возникло чувства стыда от своей наготы, когда он снова прижал ее к себе и зарылся лицом в длинные шелковистые волосы. Напротив, ей показалось, что они с ним составляют единое целое и что кроме них нет никого во всей Вселенной. Ее раненое сердце прониклось радостью и покоем.
Почему? – подумала она, но тут же все мысли куда-то испарились.
Действия Дэниела не были злым возмездием за совершенное ею. От него исходило заботливое желание показать, что она в безопасности, желание согреть и дать ей радость. Он стянул с себя одежду, она с трудом оторвалась от него на время и замерла в нетерпеливом ожидании, когда он вновь прильнет к ней и она снова почувствует себя прекрасной, неотразимой, созданной специально для него, Дэниела Паркера. Для человека, который пробудил ее женственность, до сего времени никем не востребованную.
Постепенно он давал ей почувствовать все новые и новые уголки ее собственного тела, как бы до сих пор незнакомые. Она и не предполагала, что обладает такой чувственностью и сексуальностью. Нежный изгиб шеи, внутренняя поверхность бедер, дорожка между грудями сладостно замирали под прикосновениями его пальцев. По ее реакции он видел, что эти чувства ей незнакомы, и каждый раз взглядом голубых глаз говорил: доверься мне.
Все глубже, все ярче чувствовали они реакции друг друга. Эйрин в конце концов полностью отдалась на волю своим новым ощущениям и испытывала непередаваемое наслаждение. Ей казалось, что теперь ее нельзя отделить от него, что они навечно слиты воедино. Не только тела, но и души их стали одним целым. Только теперь она поняла, что такое истинное чувство между мужчиной и женщиной. На свете не было ничего, что она хотела бы утаить от Дэниела. Ни с кем другим она не могла бы испытать ничего подобного…
Их дыхание еще не до конца выровнялось, когда кто-то постучал в дверь. Они оба напряглись в ожидании. Из-за двери прозвучал голос:
– Эйрин, впусти меня. Это я, Рони.
Она увидела, как рот Дэниела вытянулся в жесткую линию, а на глаза будто опустились ставни. Он грубо сжал ее тело руками и глазами дал понять, чтобы она молчала. Рони постучал еще два раза, потом они услышали звук удаляющихся шагов.
Дэниел отпустил ее и встал одним быстрым ловким движением. Эйрин села на постели, растерянно провела рукой по волосам и только хотела что-то сказать, как он опередил ее:
– Прошу прощения, если я помешал Рони. – Он натянул брюки и потянулся за рубашкой. – Надо было меня заранее предупредить о его визите.
Лицо Эйрин залила краска, она прикрылась одеялом до самого подбородка.
– Что ты говоришь? Он… Я ничего не знала.
Сидя на краю кровати, Дэниел яростно натягивал носки.
– Избавь меня от фальшивых оправданий. Если таков был план, то, считай, он удался.
– Не понимаю, что ты имеешь в виду!
– Могу объяснить, – грубо ответил он. – Ты хотела переложить ответственность за то, что сделала сегодня вечером, на меня. Для убедительности даже разыгрывала сцены со слезами и угрозами кричать на весь дом. Что ж, тебе удалось убедить меня в своей искренности. И Рони как нельзя более кстати подошел на подставную роль. – Он саркастически рассмеялся. – Но все это преследовало одну цель: привести меня в смятение, вывести из равновесия. В результате я не мог остановиться и не оставил тебе выбора, Эйрин. – Глаза Эйрин стали круглыми от изумления, она потеряла дар речи. Дэниел холодно улыбнулся, так холодно, что ее сердце превратилось в ледышку. – Только не говори мне после всего этого, что не разбираешься в мужской натуре!
Она облизнула пересохшие от волнения губы.
– Но зачем мне?…
– Зачем? Чтобы остаться при своем часто повторяемом заявлении о том, что не будешь спать со мной ради контракта. – Эйрин продолжала безмолвно смотреть на него. – Ты использовала Рони сегодня вечером очень искусно. – Он потянулся за ботинками. – И наслаждалась своим успехом каждую минуту. Разве я не прав?
– Нет… Да, но… – Эйрин беспомощно замолчала, не находя слов. Дэниел встал.
– Теперь ты заполучила обоих братьев Паркеров. Это, конечно, достижение, Эйрин, но один из них выходит из игры. – Он нагнулся, взял край одеяла из ее судорожно сцепленных пальцев и откинул его. Она вздрогнула и судорожно сглотнула. – В последний раз хочу посмотреть на девчонку, которая чуть было не провела меня, как последнего дурака. – Пронзительный взгляд голубых глаз медленно скользил по ней, будто он старался запомнить каждый изгиб этого теперь так хорошо известного ему тела. Дэниел уже знал все его самые чувствительные точки, даже легчайшее прикосновение к которым заставляло Эйрин изгибаться в сладострастном порыве. – О да, – произнес он и презрительно посмотрел ей в глаза. – Ты прекрасная женщина. И к тому же – не менее прекрасная актриса.
Я уже начинаю подумывать: а не искусная ли игра все эти твои фобии, головокружения, заикание? И все-таки я даю тебе этот контракт. Ты его заработала.
Он выпустил одеяло, взял пиджак, галстук и вышел.
– Миссис Паркер? Позвольте мне войти. Это я, Эйрин Клиффорд. Мне нужно поговорить с вами.
Полчаса спустя после того, как Рони стучался к ней, она стояла перед дверью его матери. Вечер все еще продолжался. Но из-под двери комнаты Барбары пробивался свет.
Она постучала еще раз, и дверь резко распахнулась. В проеме стояла Барбара – в белом махровом халате, накинутом поверх ночной рубашки, со смытым уже макияжем. Но и в этом виде пожилая дама сохраняла аристократический облик.
– Эйрин, – сказала она с явным неудовольствием, – вы – последний человек, которого мне хотелось бы видеть в столь поздний час. Идите спать!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
