– Нет, – спокойно ответила она. – Прощай, Дэниел Паркер. Со мной все будет в порядке. – Она высвободилась и решительно ушла от него, не оборачиваясь.
Но как только она села на свое место в салоне, ее охватила внутренняя дрожь.
Неожиданно на место рядом с ней присела стюардесса, которая проверяла билеты у выходных дверей:
– Вы, наверное, немного нервничаете, – сказала она с улыбкой и успокаивающе положила ей руку на плечо. – Не стоит… Я летаю уже так давно.
– Откуда вы узнали? – Эйрин смотрела на нее во все глаза.
– Меня попросил присмотреть за вами мужчина, который провожал вас. Всегда помогает, если рядом есть кто-то, с кем можно поболтать. Какие у вас красивые волосы! Как вы за ними ухаживаете?
Эйрин не верилось, что прошло всего четверо суток с тех пор, как она покинула свою квартиру. Столько всего произошло за четыре коротких дня! – думала она, оглядывая свое жилище. Как будто бы все это случилось не со мной! Разве возможно влюбиться в человека за каких-то четыре дня?
Она закрыла глаза и почувствовала, что ее качает, как на волнах. Это был явный признак утомления. Она с усилием добралась до постели, несмотря на то что за окном стоял ясный солнечный день.
И все-таки она заснула не сразу. Ее мысли еще в течение часа блуждали вокруг событий последних дней – что она сделала, чего не надо было делать и что ей еще сделать предстоит…
Что сейчас происходит в Уайт-Роке? Как объяснили ее внезапное исчезновение? Рассказала ли Барбара содержание их разговора Дэниелу, и если да, то что из этого последует?
Наверное, ничего, ответила она себе. Ну надо же было так сложиться, что она сама создала почву для его ревности, просто так, из фантазии, нарисовав якобы предпочитаемый ею образ мужчины, не ведая при этом, что он поразительно совпадет с обликом брата Дэниела.
И зачем, спрашивается, Рони стучал в ее дверь вчера ночью?
Но самая большая ее ошибка заключается в слишком частом упоминании интересов своей фирмы. Впрочем, эту ошибку она в состоянии исправить.
Когда Эйрин проснулась, солнце уже село. Она вскочила, приняла душ и приготовила себе поесть. Перекусив, сходила за почтой и, вернувшись с пачкой конвертов, присела к своему письменному столу.
Все послания сообщали о делах в агентстве. Последней поступила телеграмма – сегодня утром, незадолго до ее возвращения. Эйрин с ужасом узнала, что у Питера два дня назад случился довольно тяжелый сердечный приступ, но поступившее сегодня утром от Дэниела Паркера сообщение, что он предоставляет контракты на рекламу шампуня и вина агентству «Коффман и К°», значительно улучшило его состояние.
– О нет! Только не это! – прошептала она. Но знал ли Дэниел о сердечном приступе Питера?…
В восемь тридцать следующего утра Эйрин была в офисе. И нетерпеливо мерила шагами свой кабинет в ожидании помощницы Питера.
Вчера вечером она созвонилась с Мартой Коффман и узнала все подробности. Питера сегодня выписывают из больницы с условием, что у него будет щадящий режим. Марта сказала, что муж очень обрадовался, узнав о контрактах, и просил ее передать Эйрин свою глубочайшую благодарность и заверения, что он всегда верил в блестящие способности «нашей девочки».
– Ты сообщила мистеру Паркеру о состоянии Питера? – спросила Эйрин у наконец появившейся Джун, помощницы Питера.
– Нет, – ответила та с легкой гримаской, – не хотела рисковать, боялась испортить дело. Эти контракты единственное, что может спасти нас. Все равно рекламой будешь заниматься ты, а не Питер.
Эйрин тяжело опустилась на стул.
– И что он сказал? Что конкретно сказал Дэниел Паркер?
Джун Макферсон, дама лет пятидесяти, нахмурилась и по-матерински заботливо посмотрела на Эйрин.
– У тебя все в порядке, детка?
– Да, конечно. Просто я хотела уточнить… Я уехала, когда контракты еще не были подписаны.
Лицо Джун, которая была не в курсе той роли, которую Эйрин сыграла в получении контрактов, прояснилось.
– Узнав, что Питера нет на месте, мистер Паркер сказал, что это не имеет значения, и оставил мне координаты человека в его офисе, в контакте с которым мы будем работать. Он сам лично не будет участвовать в разработках, как я его поняла. Эйрин! Это просто гениально! Не только этикетки, но и статьи в журналах, и реклама по телевидению! Ты такая умная девочка!
Эта умная девочка попала в собственную сеть, подумала Эйрин с отвращением. Что же мне теперь делать? Да, Питер во многом заменил ей отца, помогал сделать карьеру. И вот теперь же его интересы пришли в противоречие с ее представлениями о достоинстве и морали. Ситуация представлялась крайне драматической и выходила за рамки того, что она могла допустить.
А Дэниел Паркер… Почему он сделал это, несмотря на то что считает, будто она провела его и соблазняла его брата? Может быть, он так своеобразно проверяет ее?
Впрочем, судя по словам Джун, он сам не будет принимать непосредственного участия в проекте, оставаясь в стороне.
Но не зря же Дэниел однажды сказал, что он – мужчина не для нее. Правда, несмотря на это, овладел ею. Если эти контракты – вознаграждение за то, что она позволила ему соблазнить себя, Эйрин поневоле обречена чувствовать, что ее купили. А может, он все-таки сожалеет о том, что случилось, и хочет отблагодарить ее? В любом случае, подсказывал инстинкт, надо отказаться от его благодеяния, чтобы не быть ему обязанной.
Она только что заметила, что Джун, решившая, что Эйрин сосредоточилась на новом проекте, вышла из ее кабинета. На столе стояла чашка с чаем, которую она даже не заметила, как принесли. Эйрин отодвинула чашку и уронила голову на руки, ощутив приступ тошноты, как это с ней бывало в моменты стресса.
Чем больше Эйрин размышляла, тем очевиднее становилось: она попала в безвыходное положение.
Она не могла сказать Питеру, что отказывается от проекта, – это нанесло бы ему травму в период болезни. И не могла использовать болезнь Питера как повод, нарушить договоренность с Дэниелом, так как использование отговорок и предлогов противоречило ее характеру.
Если он думает, что я спала с ним ради контрактов, пусть думает, решила она в конце концов, откинулась на спинку и закрыла глаза. Но пусть то, что произошло, послужит тебе уроком, Эйрин Клиффорд. Век живи – век учись.
– Эйрин, ты добилась потрясающего результата, – сказал ей Питер Коффман три недели спустя.
Это был его первый день в офисе после болезни. Из больницы Марта увезла его на три недели в деревню, подальше от дел и забот, и теперь он выглядел посвежевшим и вполне готовым к работе. Но, внимательно посмотрев на Эйрин, Питер нахмурился.
– Ты в порядке?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
