же ведра и вылить в один из нескольких стоящих под скамейкой двухведерных чугунов с приготовленной пищей для домашних животных.
Из сеней можно было залезть на чердак. Правда, сделать это было не совсем просто. Лестницы не предусматривалось. Приходилось в подскоке хвататься руками за балку, подтягиваться и потом, стоя на ней, залезать на чердак.
Вторая часть сеней, кладовка, предназначена для хранения зерна, муки, сала, мяса и других продуктов. Зерно и мука хранятся в деревянных сусеках. На стенах висят копченые свиные стегна и лопатки. Сало, обильно пересыпанное солью, хранится в специальном деревянном ящике. Способ хранения не идеальный, но надежный. Правда к лету сало становится сильно просолившимся, желтым по цвету и приобретает специфический запах.
Внутри дом разделен на две примерно равные по площади комнаты. Стены и потолок не оштукатурены, а просто побелены мелом.
В первой комнате слева расположено, на мой взгляд, главное сооружение хаты – русская печь.
Печи выкладывались из домашнего изготовления кирпича сырца. Размеры ее небольшие, примерно, 2,0 на 1,5 метра. Основные требования к печи состояли в том, чтобы она не дымила, хорошо нагревалась при малом расходе дров не только топка, но и лежанка.
Но изготовить печь, которая по своим параметрам отвечала требованиям хозяйки, мог далеко не каждый печник. Запомнилось, что дедуля печник, выкладывавший нашу печь, был огненно-рыжим. Значительно позже встречал еще несколько печников, и меня очень удивил тот факт, что все они были рыжими. Так вот, этот наш рыжий, соорудил такую печь, которая не дымила, прекрасно варила и пекла, хорошо обогревала обе комнаты.
Внешне печь выглядит, как довольно простое сооружение, состоящее из подпечья, топки, припечка, лежанки, шыйки, заслонки и трубы дымохода с вьюшкой. Кроме того, в печи имелась ниша (забыл, как называется) для хранения посуды.
Все названные элементы печи имели свое функциональное назначение.
Подпечье использовалось для хранения ухвата, кочерги, лопаты для выпечки хлеба. Весной туда сажали наседок для высидки цыплят. Там они жили первые несколько дней после появления на свет до переселения в курятник.
В топке печи готовится пища для семьи и домашней живности. В ней пекут хлеб и пироги, сушат фрукты, тыквенные семечки и грибы, а при недомогании используют как парилку.
Припечек использовался как ступенька для подъема на лежанку и спуска с нее, а имеющиеся в нем две ниши – для ускоренной сушки рукавиц, носков и других мелких вещей. Как правило, на припечке зимой стояли мешки с домашними сухофруктами, тыквенными и подсолнечными семечками.
Лежанка была предметом постоянного спора за право спать на ней, особенно зимой. Преимущество, конечно, отдавалось старикам и младшим в семье. Поскольку стариков в нашей семье не было, то право эксплуатации лежанки принадлежало исключительно мне. В особенно холодные ночи там собиралась почти вся наша семья.
На лежанке перед помолом сушили зерно и солод. Там же на гвоздях, вбитых в стенку, висели вязанки лука и чеснока.
Шыйка использовался в основном для размещения расходных продуктов и гладышек с молоком. Там оно быстро закисало. Получалась сметана и кислое молоко. Кислое молоко употребляли в пищу, делали творог, но чаще всего оно шло на корм свиньям. Там же хранилось гусиное крыло, которое использовалось для подметания остатков золы с пода печи при выпечке хлеба.
Заслонка. Обыкновенный покрытый сажей кусок жести с ручкой. Основное назначение удерживать тепло в печи до окончания горения дров. Горячая заслонка использовалась и при вычесывании живности из волос.
Справа от входной двери лавка, на которой зимой стоят ведра с питьевой водой. Вдоль наружных стен буквой «Г» две канапы. На полу вдоль канап расстелена домотканая, окрашенная анилиновыми красителями, льняная дорожка. Над ними на стенах в рамках и рушниках фотографии.
В углу большой, накрытый изготовленной мамой льняной скатертью, стол. Здесь же на стенах висят две украшенные самоткаными рушниками иконы. Иконы старинные, остались в наследство от бабушки. Перед ними зажигаемая только по большим праздникам лампадка.
На стене между окнами, выходящими на улицу, в деревянных рамках украшенные рушниками портреты деда Ивана, отретушированный портрет моих родителей, фотографии родных и знакомых. Рядом висит черная тарелка радио.
Вдоль стены, разделяющей комнаты, стоит, сверкая хромированными шариками, металлическая кровать. Кровать застелена домотканым шерстяным одеялом. На кровати «пирамидой» сложено несколько больших и малых подушек, изготовленных из пуха домашних птиц.
Над кроватью к стене прибит гвоздями домотканый ковер. Над ним в деревянных рамках, изготовленных Семеном, под стеклом размещены фотографии близких и дальних родственников, знакомых. Обращают на себя внимание раскрашенные яркими красками виньетки. Как и положено, все это обрамлено вышитым или вытканным рушником.
Посредине потолка проходит деревянная балка с тремя крючками. Те, которые посредине комнаты и ближе к печи предназначены для подвески керосиновой лампы, а третий мощный крючок для подвески люльки. На этом крючке провели свои первые полтора-два года жизни я и мои братья, а затем и некоторые из племянников.
Справа от балки на потолке закреплены два кольца для установки кросен.
Рядом с кроватью дверь во вторую комнату. Размеры ее несколько меньше. Из мебели только две деревянных кровати. В центре пола съемная половица для входа в еще один погреб.
В этом доме наша семья проживала до 1976 года. После смерти мамы Семен продал дом внуку дяди Андрея и тети Антонины, Коле Кравченко, сыну моего двоюродного брата Антона (Гершен). Сам же с женой и двумя сыновьями переехал жить в село Высокое, что в Калининградской области.
Глава тринадцатая. Деревенский двор и инвентарь
Воду мы брали из колодца, который находился здесь же, во дворе. Колодец копали еще до войны отец и старшие братья. Глубина колодца – около 7 метров. Опалубка выполнена из дубовых бревен и дубовых досок. Воды в колодце хватает не только нашей семье, но и соседям, поэтому от каждого соседского дома к колодцу протоптана не зарастающая травой тропинка. Крестьянское хозяйство требует много воды, только одной корове нужно более 4-х ведер.
Колодец давал не только воду. Осенью меня, как младшего, сажали в ведро, привязывали к стреле «журавля» и спускали в колодец для сбора грибов. Надо сказать, что на дубовых плахах обильно росли хорошие опята. В урожайный год собирал три-четыре коша за один спуск.
Периодически производили чистку колодца. Работа сложная и трудоемкая. Нужно быстро вычерпать всю воду, а затем убрать наслоившийся на дне колодца грунт.
Со временем колодец пришел в негодность, и его пришлось засыпать. Теперь воду брали из нового, построенного из железобетонных колец, колодца. Беда только в том, что вода была
