Читаем без скачивания Инстинкт бойца - Михаил Нестеров

Сергей уповал на слабенький, но все же факт, что встречи Зубахина и Игоря Михеева имели постоянный характер и что недавняя встреча, когда Женя узнала в Михееве своего гостя, не случайна. Время подходящее: половина девятого вечера, рабочий день позади, можно отчитаться о проделанной работе и получить задание на завтра.

Хорошо бы так, думал Марк. В кармане его куртки лежал нож со средним лезвием - не лишняя штука в рукопашном бою, иногда она полезнее пистолета. Рука, которая поглаживала удобную прорезиненную рукоятку, владела холодным оружием на приличном уровне. Сергей неплохо метал нож, но лучше у него получалось, когда он не выпускал его из рук.

Увы, генерал не появился ни в половине девятого вечера, ни в десять время, когда Марка должны были сменить. В 22.30 он позвонил Петрову тишина. Следующий звонок - начальнику, и трубку сняла Людмила.

- Привет, - сухо бросил Марк своей любовнице. - Винни-Пуха позови.

Полковник велел возвращаться. Уже дома Эйдинов сказал, что Зубахин вылетел рейсом Москва - Баку. И Марковцев подумал, что, наверное, был не прав, когда решил взять инициативу в свои руки.

Просто с их откровенного разговора прошло не так много времени, и он не успел остыть и все взвесить. Но его сомнения опровергли слова полковника:

- Зубахина будем брать сразу после его возвращения из Азербайджана. Генерал заказал билеты в оба конца. А нам нужно подготовиться, времени у нас четыре дня.

Это значило, что начальник профильного отдела получил приказ на ликвидацию генерал-майора Зубахина.

Глава 10

Оперативная работа

29

Москва, аэропорт Шереметьево, 5 декабря, вторник

Марк не верил своим глазам: на щеках Кати Скворцовой играл настоящий румянец. В стильном лайковом плаще зеленого цвета, в коротких сапожках на высоком каблучке и с алыми щеками она была похожа на новогоднюю елочку. Вот только "много радостей" она Сергею пока так и не принесла.

Длинный коридор профильного отдела с уносящимися вверх стенами ядовитого цвета и словно провисшим потолком всегда навевал Сергею мысль о скором кислотном потопе. Случайные встречи в этом высоченном тоннеле с бледнолицей красавицей приобрели в конце концов едва ли не регулярный характер.

Примерно в таком колко-лирическом настроении Сергей приветствовал Катю, как обычно, преграждая ей путь. В руках она держала объемистое дело-формуляр, которым тут же отгородилась от Вергилия.

- Что читаем? - поинтересовался Сергей.

- Ничего особенного. Нашла папку о репрессированном в 30-е годы, а ныне покойном гражданине Шмуклере, - постно отозвалась Катя.

- Он не приставал к тебе там, в подвале?

- Слушай, Марковцев, тебе не кажется, что ты несколько озабоченный?

- Нет, мне так не кажется. Потому что я просто озабоченный. У меня так: либо аврал, либо полное бездействие. - Сергей игриво пошевелил бровями. - Понимаешь, о чем я?

- Понимаю: о полном бездействии.

- Почему ты начала сразу с конца?

- А ну-ка пусти меня, мне работать надо. И помощники мне не требуются, - упредила она Сергея.

- Я не помогать, я воспоминаниями хотел поделиться. Помнишь нашу первую и последнюю ночь в колонии строгого режима? Самый безопасный секс в моей жизни. Метра полтора между нами было, да?

- Дурак! - Она не выдержала и рассмеялась. Щеки ее тут же покрылись легким румянцем, что не осталось для Марка незамеченным. "Девочка любит меня", - простодушно подумал он. О чем тут же и спросил:

- Ты любишь меня?

- Марковцев! У нас завтра трудный день. Не знаю, как ты, а я хочу остаться в списках живых.

- Не забывай, кто будет тебя страховать. Почти зачесть, что твою... твой тыл будет прикрывать подполковник. Ах, как я жду завтрашний день! Слушай, я забегу к тебе вечерком? Мне с Женей поговорить надо.

- Говорить с ней тебе не о чем. У тебя одно на уме. Лучше займи у Эйдинова сто долларов и сбегай на Тверскую.

Губы Сергея медленно расплылись в улыбке. Он и виду не подал, что удивлен. Первое, что пришло на ум после неосторожного высказывания агента по спецпоручениям, - это болтливость начальника отдела. Но зачем Эйдинову распространять пикантные, высказанные в полушутливом тоне подробности их первого разговора? Второй вывод был более прозаичный: детали беседы стали известны Кате Скворцовой и никому более. А Вовка-то шалунишка, подумал Сергей, отметив, что открытие задело его за живое. В этом случае становилось понятно, почему у Вовки не хватает времени или сил на Людмилу. Но возникло и третье объяснение, которое наиболее подходило отделу Управления контрразведки. Вполне возможно, Катя "стучала" на шефа, прослушивая все его разговоры, происходящие в комнате для допросов. Стучала кому? Прохоренко? - прикинул Марк.

- Я не стану занимать у него, а просто потребую назад призовую сумму, которая досталась мне в битве за металл. Представляешь, - Сергей умело скрывал за полушутливыми фразами родившееся подозрение, - Вовка забрал у меня все деньги, а вечером притащил какие-то шмотки - наверняка из second-hand. Я еще спросил у него: откуда дровишки?

Он болтал и не мог не заметить, что легкое беспокойство исчезло с лица Кати.

***

...То было вчера, а сейчас ее щеки горят по-настоящему празднично. Среди хоровода ожидающих рейс пассажиров она выделяется, что и говорить. В мочках ушей вызывающе большие серьги, в сумочке "рождественский подарок": пистолет Макарова, снятый с предохранителя.

Мимо Скворцовой прошел Петров и еле слышно обронил:

- Катя, пошла, пошла в багажное отделение.

Румянец на ее щеках стал еще ярче. Значит, генерал Зубахин ждет сейчас свой багаж и с ним наверняка Мастер; а может быть, и не он один. Но в этом случае Петров должен был бросить короткое: два. Или три. Как было оговорено заранее. Что, никто не приехал встречать Консультанта? Или не смогли определить количество встречающих?

Оперативники 2-й группы сделали несколько снимков Игоря Михеева, и Катя довольно долго изучала по фотографиям его лицо и фигуру. Исключительная реакция Мастера читалась по его костистому лицу боксера-легковеса. Взгляд острый, исподлобья, сам он весь взведен, подобно пружине. Плечи широкие, сильные.

Но ее тыл будет прикрывать Марковцев...

Это хорошо. Сергей смелый, наглый - настоящий опер. И реакция у него не хуже, чем у Мастера. Вон он ведет непринужденный разговор с какой-то женщиной и, кажется, не замечает партнера. Открывает перед незнакомкой свои крупные зубы, тискает ее беспардонным взглядом. Додумался сказать вчера, что Катя любит его. И обидеться на него нельзя, такой уж он человек. Не может ведь, бес, не догадываться, что потихонечку заводит коллегу. Не к месту в голове Кати пронеслось: "Дожмет".

А вот и генерал. Рядом с ним Мастер. Ведут беседу. Стоят в пяти-шести метрах от основной массы людей. А это плохо. Любое подозрительное движение спровоцирует Мастера, и он обнажит ствол за считанные мгновения. А кругом пассажиры, прилетевшие рейсом Баку - Москва, и встречающие, которые присоединились к знакомым и родственникам и оживленно переговариваются.

Главное - отвлечь внимание Михеева, чтобы оперативники из группы захвата смогли обезвредить его раньше, чем он возьмется за пистолет.

Лицо Мастера беспристрастно, а от Зубахина буквально исходит благодушие. Брать генерала на летном поле было нельзя. Никто не должен знать, что за силовое подразделение произвело арест в зале аэропорта Шереметьево. "Фирма" Зубахина, куда входили матерые диверсанты, кадровые разведчики и агенты ГРУ, обязывала профильный отдел отнестись к операции со всей ответственностью и разработать варианты захвата генерала так, чтобы максимально обезопасить окружающих. К тому же Эйдинов во главу ставил психологический фактор давления на Консультанта: его не просто арестовали, его взяли в аэропорту. И это должно было показать преступнику, что он попал к серьезным людям из солидного ведомства. Которые не боятся шумихи и действуют открыто.

У Кати тоже на выбор имелась тройка вариантов, и она, согласно обстановке, остановилась на втором. Он считался более рискованным, но отвлекал сразу и генерала, и его телохранителя. А оперативники будут внимательно наблюдать за другими встречающими, по их реакции определяя, нет ли еще кого-то на подстраховке.

"Поехали", - скомандовала себе Скворцова и заранее напустила на лицо искреннее удивление.

Катя не нервничала. Также она особо не боялась. Немного лихорадило да, и это пошло ей на пользу: на расстоянии легкий озноб во взгляде девушки можно было перепутать с озорными искрами; а именно такое выражение было на лице Кати, когда она, приложив палец к губам, адресуя этот жест Игорю Михееву, сместилась чуть в сторону и изменила походку, делая нарочито подкрадывающиеся шаги за спину генералу. А тот не замечал стильно одетую девушку и продолжал что-то говорить. И даже если бы он обернулся, увидел бы улыбающуюся ему красавицу, услышал бы ее голос: "Евгений Александрович! Вот так встреча!"