class="title1">
Глава 42
Эмма
Я снова в этой квартире, вдвоем с ним.
Мы едва успели переступить порог, и щелкнул замок.
И сильные нетерпеливые руки дернули в стороны полы моего платья.
То есть, не моего, но важно другое — пуговицы заскакали по полу, а платье распахнулось, выставляя ему на обозрение мое тело.
На котором кроме трусиков нет ничего.
Он рассматривать меня не стал, как делал это утром, рывком притянул к себе и губами обхватил сосок. Втянул его в горячий рот с такой жадностью, не рассчитывая силу, что из меня вырвался стон.
От боли или чего-то другого разобрать не смогла, не успела, он просто смял меня, а когда я попыталась вырваться — сдавил лишь сильнее.
Спиной налетела на дверь. Его губы с груди поднялись к шее, зубами он прикусил кожу, его руки содрали с меня платье, оно упало к ногам.
— Я не хочу, — выдохнула и замерла, когда он вжался в меня бедрами, как ночью, в точности, выпирающей ширинкой в лобок.
Ощущения поднялись из памяти со скоростью вулкана, я всё понимаю мозгом, и даже то, что на близость этого крепкого мужского тела отзываюсь невольно.
Это физиология, я не могу себе запретить желать, но могу продолжать отказывать, и я делаю это.
— Макар, хватит, — уворачиваюсь, и мне на секунду удается выскользнуть из его рук.
Это как игра. Охотник выпустил добычу, позволил ей подумать, что удалось сбежать.
— Не хватит, Эмма, — я и шага ступить не успела, как он поймал меня и развернул спиной к себе.
Голой грудью вжал в стену. И дернул по бедрам трусики.
— Всё, что ты можешь — это силу использовать, — мои слова сквозь рваные выдохи прозвучали так незнакомо, словно голос не мой. — Тебе отказывают, тебя не хотят, а ты берешь…
— Кто меня не хочет? — его ладонь скользнула в промежность и сжала влажные складки. — Ты не хочешь?
Замолчала и закусила губу, чтобы не выдать себя, он и без моих стонов знает, как я возбуждена, как мне приятно.
— Ты взрослая женщина, Эмма, — его палец легко раскрыл меня, в меня скользнул. — Перестань строить из себя обиженного жизнью ребенка.
То, что он говорит — мне помогает, в руках себя держать, не растекаться, это будит злость, давно засевшую внутри, ведь кто дал ему право считать, что трагедии других людей пустое сотрясание воздуха.
— Хорошо, давай. Если тебе станет легче. Секс же ничего не значит, совсем, — сама завела руку назад, ладонью протиснулась между нами.
И пальцами натолкнулась на горячий твердый член.
Вздрогнула, пожалев о своем порыве, ведь эта моя бравада на самом деле и гроша не стоит, мне жарко рядом с ним, и если он зайдет дальше — я себя контролировать перестану.
Он словно ждал. Этого разрешения.
И плевать ему, что оно в глупом порыве сказано.
Макар перехватил мое запястье, отстранился на секунду, ладонью надавил на поясницу, заставляя прогнуться, бедрами податься на него.
И напряженный член ворвался в меня одним нетерпеливым глубоким толчком.
Вскрикнула и вцепилась ногтями в его руку, удерживающую меня за бедра.
Его так много во мне, так плотно он там, что ноги подкашиваются, и перед глазами дверь расплывается, у меня очень давно, нет, никогда, не было мужчины.
Настоящего мужчины.
Чтобы вот так.
Он чертыхнулся сквозь зубы. И потянул меня за волосы, вынуждая запрокинуть голову на него, схватил за шею и двинулся во мне.
— Это даже лучше, чем я представлял, — хрипло выдохнул и двинулся снова, под мой протяжный стон. — Охренеть.
Несколько быстрых глубоких толчков — и я уже почти падаю, чтобы устоять завела руки назад и сомкнула кольцом вокруг его шеи, я его обнимаю, я сама не заметила, как громко, с каким упоением стонами рассказываю ему о своем удовольствии.
И прошу еще.
Хочу потрогать его везде.
Опустила руки к поясу его чуть спущенных брюк и коснулась бедер.
Он остановился.
Выскользнул и развернул меня к себе, ладонями обхватил лицо и вжался губами. На поцелуй ответила с жадностью, это так меня распалило, что думать ни о чем не могу — лишь про постель в его комнате, и как он там будет меня брать, опять и опять.
Он поцелуй оборвал и почти оттолкнул меня, отстранился.
Как тогда, в спальне, я поняла не сразу, что это всё и не будет звезд перед глазами и судороги по всему телу.
— Что? — хрипло выдохнула, продолжая цепляться в его руки.
— Оргазмов не будет, Эмма, — он подтянул брюки. Застегнул ширинку. — Просто ничего не значащий секс, как ты и хотела.
— …
Он развернулся и двинулся по коридору. Скрылся за одной из дверей.
Там зашумела вода.
Я стою голая в чужой прихожей, и на полу валяется чужое порванное платье.
Машинально подняла его.
Потерла горящую щеку.
Он играет со мной — это ясно, его выдержка железная, зато мое правило уже второй раз дало сбой.
Никаких мужчин, ни за что и никогда — для чего я весь год вдалбливала это себе в голову, чтобы стоять здесь сейчас, как…как…
Подхватила пакет и зубами содрала этикетки с костюма. Влезла в летние светлые брюки, на голое тело накинула пиджак.
До ванной молнией долетела и распахнула дверь.
— Отдай мне документы и сотовый, и я ухожу! — крикнула в сторону душевой кабины.
Душ смолк.
И из-за матовой двери мне прилетел спокойный ответ.
— Нет. У меня в ресторане назначен через час деловой обед. Приведи себя в порядок, Эмма, ты едешь со мной.
Глава 43
Ехать я никуда не собиралась, тем более с ним, но он меня не спросил. Пока Шварц был в душе обшарила всю прихожую, но ключи от двери так и не нашла.
Когда он вышел я стояла у зеркала, в новом костюме.
Сначала Макар глянул на пол, на брошенные у моих туфлей этикетки. Потом его взгляд поднялся вверх по светлым брюкам узкого кроя, по свободному пиджаку выше, к моему лицу.
Волосы я собрала в привычную шишку и закрепила сзади карандашом. А косметики у меня никакой с собой нет. Даже если и есть где-то здесь в доме косметичка его Жанны — скорее он сам ее помадой намажется, чем это сделаю я.
Он ничего не сказал. Лишь во взгляде, который задержался
