углы надо было сглаживать с самого начала, а не ждать, пока выплывет айсберг в отношениях. Нет. Хотелось бы, чтобы Лиза с Аленкой сошлись характерами. В конце концов, Макс знал их обеих, и они вообще-то обе были замечательные, каждая по-своему. Просто повода познакомиться у них не было, но это как раз исправимо. Очень легко исправимо.
Вообще… Вообще-то Аленка Макса сегодня в хорошем смысле удивила.
Она была какая-то нереальная.
Чем больше Макс выковыривал её из панциря, тем больше охреневал от того, какой она оказывалась. Нет, радоваться было рано – в конце концов, ездили, знаем, первое знакомство с Лизой пережила даже не одна кандидатка на место… хорошего друга. Обычно забраковывались они несколько позже, отваливались сами, причем заявляя, что Макс растит маленькое избалованное чудовище.
Лиза избалованной не была. Лиза была раненой. В маленьком сердечке уже сейчас зияла дыра, и малышка попросту не хотела доверять кому попало, особенно – всяким тетям, которые порываются стать «мамой». Что поделать – печальный опыт общения с «мамой» уже был в наличии. И может, в мире теоретических женских фантазий отцы-одиночки и имеют какой-то бонус симпатии, вот только, как показала практика, девушки довольно слабо представляют, что им может предстоять при общении и сближении с чужой дочерью.
Особенно это проявлялось, если девушка до этого с детьми на регулярной основе не общалась – от «ой, какая прелесть» до «Макс, почему она не успокаивается» было не такое уж и далекое расстояние. Буквально пара дней в компании Лизы. Нет, конечно, как-то раз Макс встречался с матерью-одиночкой, но тут тоже было сложно – и подводных камней оказалось больше. И девушка в приоритет ставила собственного сына, почему-то предполагая, что и Макс будет это делать, да и мальчик с Лизой жутко конфликтовал.
Честно говоря, Макс уже отчаялся, уже хотел было окончательно развести эти две линии своей жизни, касающиеся дочери и женщины для «личной жизни», но… Решил рискнуть в последний раз. Если не выйдет с этой вот женщиной, которая кажется настолько глубоко своей, самой что ни на есть подходящей – значит, не получится ни с кем. Значит, будут отдельно друг от друга одноразовые любовницы и Лиза – она-то как раз навсегда.
Сегодня Аленка оказалась на высоте. То ли закаленная после возни с сестрой, то ли что – но ей удалось провести вечер рядом с Максом и Лизой и даже не испытать дискомфорта. А Макс представлял, насколько обделенной вниманием может чувствовать себя увлеченная женщина, если на свидании с ней ты был сосредоточен на ком-то другом. Пусть даже и на ребенке. Нет. Эта умница даже не подумала ревновать. И Лиза – даже во время ужина поглядывала на Аленку и выглядела слегка сбитой с толку. Фиг знает, что у них там произошло в дамской комнате, но чем-то Сан Лизавету удивила. Волшебница, черт возьми.
Блин, ну как… Как вообще сейчас отстраниться? Это реально походило на магию – Макс одновременно и не хотел сводить все к сексу прямо сейчас, и никак не мог от Аленки сейчас губы-то оторвать, не то что руки, уже забравшиеся к девушке под майку – но пока что ласкающую только кожу спины. И даже этого ей было достаточно, чтобы тихонечко, едва слышно постанывать и прижиматься к Максу сильнее, и будоражить его с каждой секундой все больше и больше.
В груди переливалось что-то тяжелое, крепкое, пьянящее. Такое пьянящее – что не имейся в голове парочка предохранителей, то сейчас Макс мог вполне залезть Аленке в джинсы прямо тут, в прихожей, никуда не отходя. Но, во-первых, так уже было. В самый первый их раз. А во вторых – в отличие от спальни – у прихожей не было двери с защелкой. И да – если госпожа императрица вдруг изволит проснуться – объяснить ей тут, что папа с «хорошим другом» делают – будет несколько проблематичней, чем про «озабоченность».
К тому же Максу хотелось оттянуть удовольствие, снова. Вопреки всему – хотелось перед тем, как кувыркнуться в постель, еще слегка поболтать. В конце концов, времени сегодня на это совсем не было, практически целиком внимание Макса поглотила Лиза – в конце концов, он опасался, что дочь вывезет что-нибудь… эдакое. Она могла. С дури в течение года сначала притащил троих кандидаток на роль «потенциальной мамы». Потом только дошло до идиота, что вообще-то девочка от всякого появления новой женщины в её жизни уходит в себя все глубже. У неё никак не получалось отпустить самую первую «маму», которая и разбила маленькое девчоночье сердечко. Тогда – вроде опомнился, дал Лизе перерыв – да и себе тоже.
– Ты кофе будешь? – через силу отдираясь от Аленкиных губ шепнул Макс. Отодраться получилось – а вот отстраниться нет. Так и стоял, невесомо касаясь её носа своим и ощущая, как девушка обмирает от его прикосновений. Ох, Санни, солнечная девчонка, такая теплая, что без неё – с каждым днем становится все холоднее и холоднее. Вот и сейчас всей чертовой душой тянулся к ней. И это душа, а не эго Макса, сейчас касалась ладонью нежной девичьей щеки, она обводила полураскрытые, голодные до поцелуев губы большим пальцем. И все-таки какая красивая форма губ. Такая заманчивая, что кажется, отрываться от них – едва ли не самый страшный из всех семи смертных грехов.
– Хочу, – тихонько пискнула девушка, и Макс едва не рассмеялся от этих её интонаций, до того она была смешная и трогательная.
Вообще от Аленки, острой на язык, Макс вполне ожидал какой-нибудь подколки, но она сегодня выглядела ужасно растерянной – и в кафе, и в момент первой встречи. Все-таки для неё это все оказалось сильной встряской. И… Вообще, Макс мог понять. Поэтому сейчас и медлил, будто опасаясь спугнуть встревоженную лань. Поэтому и просто целовал, пытаясь выпить из её души сомнения, тревоги, смятение – они были, Аленке даже не надо было об этом говорить. Все было написано на растерянном личике. Но она была тут – сидела сейчас на кухне квартиры Макса, на его коленях и елозила по ним задницей, будто пытаясь раскалить его до предела. Как будто для этого ей нужны были какие-то усилия. Нет, Аленка могла показать пальчик – и Макс уже «встал бы в стойку», потому что… Ну, потому что вот так вот он реагировал на эту девушку.
– Ну как тебе Лиза, – осторожно спросил Макс, выкроив все-таки минутку, заставив себя оторваться от нежных губ, утыкаясь носом в худое плечико. Ох,
