Читаем без скачивания Фуэте на пороховой бочке - Татьяна Луганцева

Настя заулыбалась.

– А ты? Ты как будешь встречать? Тоже ведь не отличался особым разнообразием последнее время. Как Новый год, так пьянка-гулянка. А потом опухшее лицо, трясущиеся конечности и всего две фразы: «Хорошо, что я больше не танцую, я бы сейчас и не смог» и «А какой год наступил? Я имею в виду по цифрам?»

Митя рассмеялся.

– Завтра я улетаю.

– Как улетаешь? Куда?

– Прости, я не хотел расстраивать тебя заранее, да и узнал о своем путешествии совсем недавно. Я лечу в Испанию, Новый год и Рождество я встречу там… с любимым человеком. – Голос Мити фактически сошел на нет.

Становилось понятно, что он еле сдерживается, чтобы не залиться слезами, – это было очень важно для него.

– Митя? – ахнула Настя, предполагая. – Он?

– Он нашел меня сам… Предложил встретиться на нейтральной территории, на курорте, и сказал… – сорвался голос Мити.

– Что?

– Что не было и дня, чтобы он не вспоминал обо мне. И добавил, что простит мне все, что я делал в разлуке, если я захочу вернуться к нему… – ответил Митя. – И, знаешь, Настя, что я тебе скажу? Я лечу туда только с одной целью – чтобы больше никогда не расставаться с ним. Я вымолю для себя прощение за все мои выходки, и с нового года все мои праздники будут счастливыми. Если будет надо, я весь праздник простою перед ним на коленях. Это был мой человек! Он мне дает второй шанс, и надо быть совсем идиотом, чтобы упустить его.

Настя кинулась Мите на шею и расцеловала в обе щеки.

– Я так рада за тебя! Меня всегда волновал твой образ жизни и твое одиночество. Ты заслуживаешь счастья! Но я буду по тебе скучать.

– Я тоже, моя партнерша, – поцеловал Настю в лоб Митя и продолжил одеваться. – Мы никогда не расстанемся! Мы будем писать друг другу по электронной почте и приезжать в гости. Я никогда не забуду тебя.

Они обнялись и стояли так несколько минут, вспоминая все годы, что провели рядом друг с другом.

«Да… такое не забудется никогда… – мысленно согласилась Настя. – Это как целая жизнь. А сейчас и у меня, и у Мити будет другая жизнь».

– Сегодня чудесный день! – пропела Настя, отстраняясь от него, и пошла на выход.

Глава 15

Митя подвез ее на машине к дому вдовы профессора, пожелал ей удачи, правда, не очень уверенным голосом, и поехал дальше – на свидание с Мариной, тоже без особого энтузиазма.

– Еще и целоваться придется… – сказал он и сам испугался.

– Ради нашей дружбы! – подбодрила его Настя, смеясь.

«Не очень хорошо мы, конечно, поступаем с девушкой, но хоть сходит в театр и ресторан. А Митя умный, придумает, как сделать так, чтобы она сама его бросила, – подумала Настя, глядя вслед уезжающей машине. – Боже мой, что же я буду делать, когда мои друзья разъедутся, оставят меня? Митя прав, главное для человека – крепкая семья, и я жутко захотела её создать… И буду за нее бороться, чего бы мне это ни стоило!»

Настя перевела взгляд на добротный сталинский дом, где уже во многих окнах горели лампочки елок и украшений на стекле. Мысленно перекрестившись, Настя набрала код подъезда и поднялась на третий этаж. В руках у неё было два пакета с продуктами, что передала ей через Митю девушка-соцработник, и своя сумка, неизвестно с чем.

Настя собралась с мыслями и позвонила в дверь. Она прокручивала в голове десятки вариантов, что будет говорить и как уламывать хозяйку дома, чтобы та открыла дверь. Но и здесь Настю ждал сюрприз, так как дверь отворилась сразу же – быстро и настежь. Настя так и осталась стоять с открытым ртом. На нее смотрела пожилая женщина, довольно высокая и не полная, только явно скрюченная какой-то болезнью, – вдова, сильно согнувшись крючком, опиралась на палку. Волосы у нее были покрашены, завиты и уложены, на губах помада и даже подведены глаза. И это при том, что дама не выходила из дома. Правда, на бледном и уже сильно морщинистом лице такой макияж выглядел несколько пугающе, словно привидение Каспер порылось в косметичке у старшей сестры и решило выйти куда-то в свет.

Хозяйка была одета в длинную, укрывающую наверняка кривые, изуродованные болезнью и старостью ноги юбку, всю расшитую какими-то восточными мотивами. Причем во многих местах узор с аппликациями изрядно поистрепался и висел бахромой по подолу, будто юбку драла стая собак. А вот кофточка сверху была очень даже ничего. Приятного кофейного цвета, с большими медными пуговицами под античность. Тонкая морщинистая шея была полностью закрыта десятью рядами декоративных бус, а на руке, сжимающей набалдашник трости, сиял в перстне большой красный рубин. А вот взгляд у женщины был настороженный и очень пытливый, какой часто бывает у пожилых, недоверчивых людей. Ни дать ни взять, этакая облагороженная, одомашненная Баба-яга.

– Здравствуйте… – Настя сглотнула, расплываясь в улыбке. – Я вместо… Вам звонили… – У Насти мгновенно вспотела спина, так как она забыла имя девушки, вместо которой пришла в этот дом. А ведь по легенде она была ее сестрой.

– Так вот ты какая… – протянула старушка и вытащила из-за спины огромный черный пистолет, направив его прямо в грудь Насти. – Ну, что ж, заходи. И дверь за собой плотнее закрывай. Шуметь будешь, тебе же хуже. Поняла?

Настя кивнула, так как что-либо сказать она была не в состоянии. Такой огромный черный монстр она видела только в черно-белом кино. Именно к нему, наверное, и обращался поэт со словами: «Ваше слово, товарищ маузер!» Потому что такая конструкция вызывала ужас и почтение. Откуда сей музейный экспонат мог взяться у вдовы профессора, Настя и предположить не могла, но впечатление он производил ужасающее. Из него можно, наверное, и танк подбить, и медведя завалить, да и просто довести человека до инфаркта одним только его видом.

– Прямо по коридору в кабинет и в кресло! – скомандовала бабка.

Настя подчинилась, мысленно благодаря Петра за починенную ногу, иначе бы ее разбил паралич на нервной почве еще в дверях, и она бы точно не смогла сделать ни шагу. А уж отвечать за адекватную реакцию на слова и действия бабки никто бы не взялся.

– Вы меня не так поняли… Успокойтесь, я из социальной службы, я заменяю Марину, – бормотала Настя себе под нос, со страха все-таки вспомнив имя «сестры», проходя по широкому коридору, по обе стороны которого располагались комнаты.

Коридор был просторный, представительный, а вот двери, ведущие в комнаты, обшарпанные и старые. Похоже, что квартира-то коммунальная… Спина Насти от почти упирающегося в нее здоровенного ствола уже стала совершенно мокрой от страха. Сильно рискуя, Настя кинулась к одной из дверей и забарабанила в створку руками, истошно закричав:

– Помогите! Откройте! Мне угрожают оружием! Спасите!

– Молчать! – перекрыл ее крики голос вдовы. – Иди прямо в торцевую комнату! Глупая, что ли? Здесь, кроме нас с тобой, никого нет. Никто, кроме меня, здесь больше не живет! Вся квартира принадлежит мне!

Настя замолчала и пошла дальше, понуро опустив плечи, радуясь уже тому, что ее пока не расстреляли без суда и следствия.

«Вот ведь нелепость какая… – думала она. – По моим наблюдениям и по тому, что разузнал Митя, я должна была с трудом попасть в эту квартиру, а получается совсем наоборот: меня тут просто ждали. Бабка решила порезвиться на старости лет!»

Комната с единственной открытой дверью и светом, распространяющимся оттуда, куда гнала Настю Зоя Федоровна, по виду являлась когда-то рабочим кабинетом ученого – массивный антикварный стол с зеленым сукном на поверхности; под потолком большая лампа с желтым абажуром с кисточками; по стенам сплошные стеллажи, в них толстые, запыленные, все как на подбор, корешки книг с золотыми буквами; своеобразный запах библиотеки и старой кожи; большое черное кожаное кресло с потертыми подлокотниками; маленький топчанчик, укрытый пледом и… Настя закричала нечеловеческим голосом. В углу рабочего кабинета стоял расчлененный труп человека. Несколько секунд понадобилось для того, чтобы понять: перед нею очень хороший муляж. Такой добротный, старый муляж по анатомии человека.

– Да что же ты кричишь, как резаная? – поморщилась Зоя Федоровна. – Стены хорошие, звукоизолированные, так как моему мужу за работой мешал каждый шорох, так что ори не ори – никто не придет к тебе на помощь. А потом, кто из нас еще и жертва? Ты ворвалась в мой дом, и явно не с мирной целью, – прищурилась бабка. И скомандовала: – Садись в кресло! Руки на стол, чтобы я видела! Вот так вот.

– Ничего я к вам и не врывалась, вы сами затащили меня в свою квартиру под дулом пистолета!

– Эти сказки ты будешь рассказывать кому угодно, только не мне, старому работнику уголовного розыска, – с пафосом заявила Зоя Федоровна, тоже усаживаясь, вытягивая ноги и поигрывая своей «игрушкой».

– Работника чего? – икнула Настя, явно не ожидавшая такого расклада.

– Разрешите представиться: ныне – почетный пенсионер, а в прошлом старший следователь по особо важным делам. Правда, проработала я всего двадцать лет, а потом пришлось уйти на вынужденную пенсию по ранению, но зато с наградами. А потом я была всего лишь домохозяйкой при своем гениальном муже, но без дела никогда не сидела – всегда помогала людям юридическим советом и своей смекалкой.