Суол и Карак отошли в сторону, а мы с Сархаддоном присоединились к тем, кто желал попасть во дворец. Мне было очень жарко. Охранники и несколько первых посетителей стояли в тени. Вся остальная очередь томилась под палящим зноем. Возможно, танетяне привыкли к такому пеклу, но лично я был очень рад, когда мы приблизились к офицеру. Как и прежде, Сархаддон взял переговоры на себя.
— Что вам угодно? — кратко спросил начальник охраны.
— Сын лепидорского графа просит позволения войти во дворец.
— Сын лепидорского графа? — почесав раздвоенную бороду, проворчал офицер. — Мы не получали указаний насчет него. У вас есть какие-нибудь документы?
Я протянул ему свиток, заверенный подписью матери, и дипломатический пропуск, которым меня снабдили фарасские военные. Офицер осмотрел документы и, повернувшись, подозвал подчиненного,
— У нас есть образец оттиска лепидорской печати?
— Сейчас посмотрю. А какой это континент?
— Океания, верно? — спросил меня офицер.
Я кивнул. Через минуту солдат вернулся с листом бумаги, на котором были изображены эмблемы всех городов Океании. После сверки оттисков офицер произнес:
— Печать действительна. Пройдите через двор в приемную. Один из распорядителей подскажет вам, где искать вашего отца. Я послал бы с вами человека, но все мои солдаты заняты.
Он указал нам направление, и мы вошли во двор, усаженный апельсиновыми и лимонными деревьями. Пройдя через величественный портик и массивную, украшенную бронзой дверь, мы оказались в большом зале. До меня донесся знакомый запах благовоний и ароматов дворцовой мебели. В дальнем конце холла за массивным столом сидел толстощекий мужчина. Он лениво любовался своими ногтями и время от времени ровнял их маникюрной пилочкой.
— Этот должен знать, — сказал Сархаддон.
Мы направились к мужчине, чтобы навести справки о моем отце. Однако распорядитель не дал нам произнести ни слова. Приняв надменную позу, он громко закричал:
— Что вам здесь нужно, попрошайки?
На мне была дорожная одежда, но неужели я выглядел так уж плохо? С другой стороны, если какой-то павлин ведет себя так…
— Мой отец является графом Лепидора, — раздраженно ответил я.
Мне не нравилось, что жители Танета стремились унизить всех и каждого.
— Тогда я — король хэйлеттитов. Кто вас впустил?
— Дворцовая охрана. Люди, которые способны рассмотреть дипломатический пропуск, когда им показывают его.
Мои слова несли почти прямое оскорбление, но мне хотелось поставить этого женоподобного крикуна на место. С ним едва не случился апоплексический удар.
— Ты намекаешь, что я не знаю свою работу? А ну-ка покажи свой пропуск!
Как только я вытащил документ из кармана, мужчина выхватил его из моих пальцев.
— Он выдан канцелярией имперского флота!
— И подписан таким же чиновником Аквасильвы, как ты.
— Не зарывайся, — прошептал мне Сархаддон.
— Здесь он не действителен! Мы не в Океании, и законы Фетии не имеют силы.
Неужели этот человек решил помешать моей встрече с отцом? Но по какой причине? Почему обычный чиновник наносил оскорбления отпрыску знатного рода? Может быть, он работал на Этлу? Хотя вряд ли она стала бы прибегать к его услугам — тем более что ее дела касались только Сферы…
Несмотря на грубость мужчины, я попытался перевести разговор в конструктивное русло.
— Если вы позовете графа Элнибала, он прояснит вам ситуацию.
— Мне не нужны твои советы! Кем бы ни был этот граф, я не позволю, чтобы его беспокоили какие-то бродяжки!
«Если этот гнусный тип и дальше будет вести себя в том же духе, граф очень обеспокоится», — сердито подумал я.
— Охрана! — позвал распорядитель.
Меня, словно укол, пронзил страх, и я с тревогой посмотрел на Сархаддона. В этот миг в зал вошел еще один мужчина.
— Что за шум? — спросил он.
Ему было около сорока лет. Взглянув на его скуластое лицо, сломанный нос и глубоко посаженые глаза, я содрогнулся. Мне не хотелось бы иметь дело с типом такой зловещей наружности. С его шеи свисала золотая цепь. На любом другом мужчине она выглядела бы нелепо, но этот лорд мог позволить себе все, что угодно. Судя по выражению лица и роскошной оранжевой мантии, он привык получать от жизни свое. Лично я не стал бы связываться с этим дворянином.
— Приветствую вас, верховный советник Форит. Эти двое бродяг настаивают на встрече с одним из графов. Хотят отвлечь его от важного мероприятия.
— В таком случае вышвырни их отсюда.
— Мы не бродяги, верховный советник, — спокойно поправил я чиновника.
Верховный советник? Значит, он входил в Совет Десяти? Дворец Форита показался мне самым богатым среди особняков, которые мы видели в Танете. Я вспомнил высокую башню с оранжево-желтым флагом. Так вот чем объяснялся цвет его мантии!
— И кто же вы?
— Граф, с которым я хочу встретиться, — мой отец.
— Мы это проверим. Нам придется задержать вас, поскольку Совет Аквасильвы проводит совещание, а я в данный момент спешу по делам. Распорядитель! Отправь их в темницу. Я разберусь с ними позже.
Форит повернулся и зашагал к двери.
— Не так быстро, торгаш! — раздался вдруг чей-то голос.
Мое сердце радостно дрогнуло, и я облегченно вздохнул. В этом месте меня могли знать только два человека — отец и наш союзник из Кулы.
— Сначала ты хотел обмануть меня в сделке, а теперь решил арестовать сына моего лучшего друга? Оставь его в покое, танетянин.
— Лучше не вмешивайся, океанин! — огрызнулся Форит. — Мне плевать, кто эти щенки! Охрана!
Солдаты, стоявшие под аркой бокового прохода, не знали, кому подчиняться. Мужчина, оскорблявший Форита, вышел из тени и грозно направился к нам. Граф Кортьерес был выше советника на целых шесть дюймов. Он с усмешкой встретил злобный взгляд танетянина и начал медленно теснить его к двери.
— А мне плевать на твой сан. Ты пытался обмануть меня, торгаш! И теперь снова устраиваешь свои трюки! Отошли охрану и не трогай ребят из Океании!
— Граф! Я могу превратиться в опасного врага!
— Но не можешь быть другом. Ладно, я не стану рассказывать королю, как его верховный советник шельмует на нечестных сделках. Со своей стороны ты оставишь этих юношей в покое.
Лицо советника исказилось от ненависти. Он махнул солдатам рукой, велев удалиться.
— Ты совершил ошибку, океанин. Надеюсь, твоя жизнь не продлится долго, и ты не доживешь даже до той минуты, когда сможешь пожалеть об этом.
— Когда хэйлеттиты постучат в ворота Танета, вам всем понадобится наша помошь. Пусть мы провинциалы, но это не дает тебе права на оскорбления.
— Мне ничего не стоит засадить вас троих в тюрьму. Но я сегодня добрый. Учти, океанин, только сегодня.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
