вам относятся совсем иначе, чем прежде. Вы способны стать Целителем, а может, и Целителем Душ, если перестанете причинять другим боль ради удовольствия.
Гулкий голос смолк. Ольга Петровна обхватила ладонями свои щеки, почему-то именно в этот момент она окончательно призналась себе, что унижает и третирует всех вокруг потому, что получает от этого буквально оргазмическое наслаждение. То есть она — моральная садистка? Не правдолюбка, как военврач не раз убеждала себя, видя, как шарахаются от нее люди, а просто садистка? От этого осознания женщине перехватило дух. Она же была уверена, что говорит правду, да, нелицеприятным образом, но правду, а люди просто боятся этой правды, потому и не желают иметь с ней ничего общего. А это оказалось не так. Кто же этот мальчишка, заставивший ее впервые за много лет задуматься? Впрочем, а мальчишка ли это говорил? Ольга Петровна очень сомневалась, будучи почти уверена, что через него с ней заговорила какая-то высшая сила, как бы не один из ангелов.
— От тебя многое зависит, — снова зазвучал голос. — Ты можешь стать чем-то намного большим, чем была, если будешь помнить одну истину: «Другому тоже больно!». Не причиняй людям боли просто так, особенно ради удовольствия, и ты со временем сама многое поймешь.
Из Артема словно выдернули стержень, нечто невидимое, говорившее за него, ушло, оставив после себя пустоту. Юноша пошатнулся и чуть не упал, Леонид Петрович едва успел поддержать его за руку.
— Это что такое было? — с трудом выдавил из себя фон Бревен. — Я чуть умом не двинулся…
— Не ты один… — проворчал Моисей Шапиро. — Мы к кому это нанялись, а? К пророку, что ли?..
— Парень, ты чего это утворил?.. — растерянно спросил Инголин.
— Эт-то н-не я… — отчаянно помотал головой Артем. — Это кто-то другой через меня говорил, кто-то… э-э-э… огромный…
— Да уж понятно, что не ты, человек так говорить не может, — покивал инженер. — Но кто?
— Я и сам хотел бы это знать… — поежился юноша. — Но от него осталась уверенность, что…
— Говори, — пристально посмотрел на него Инголин.
— Что если мы не возьмем ее, — Артем кивнул на замершую на месте Домогацкую, — то наша миссия может провалиться. У нас, получается, не просто полет будет, а какая-то миссия…
— Вполне вероятно, — кивнул взявший себя в руки фон Бревен. — Что ж, с высшими силами не спорят. Слышал я о таких случаях, когда они говорили через людей, так все, кто не послушал, погибли. Послушавшие выжили. Так что брать надо. Но наплачемся мы с ней…
Он тяжело вздохнул.
— Мы вас возьмем, Ольга Петровна, — повернулся к военврачу Артем. — Но с одним условием. Первое беспричинное оскорбление ничего плохого вам не сделавшего человека, и мы расстанемся, невзирая на случившееся только что.
— Оскорблений больше не будет, — заверила потрясенная женщина, у нее до сих пор мороз по коже шел.
— Хорошо, коли так. Контракт и оплата стандартные для военврача вашего ранга.
— Я согласна.
— Вам нужно собраться?
— Нет, у меня в камере хранения вокзала походный баул со всем необзодимым, — покачала головой Домогацкая. — Почему-то ощутила, что должна обязательно собрать его и взять с собой.
— Хорошо, тогда отправляемся.
Быстро заключив контракт с военврачом и распрощавшись с полковником, экипаж «Петрограда» двинулся к платформе орбитального лифта.
Артем шел, не глядя по сторонам, в его голове бился один-единственный вопрос:
«Что это такое было?»
Глава VIII
Арендованный челнок медленно приближался к громадной туше супердредноута, ориентируясь на свет, льющийся из открытой аппарели. Перед отправкой ребят на планету корабль при помощи буксиров перегнали к большой ремонтной станции, находящейся на высокой орбите безатмосферной четвертой планеты системы, поскольку именно на ней и в ее ближнем космосе находились основные производственные мощности. Орбиты, и ближняя, и дальняя, буквально кишели заводами, станциями, верфями, энергостанциями и бесчисленными грузовыми кораблями. От станций к планете вело целых двадцать четыре грузовых орбитальных лифта, а не шесть, как на Орвисе-III. При этом планета не была особо населена, всего сорок восемь миллионов человек — никому не доставляла удовольствия жизнь под куполами, а не под открытым небом. На пространственных станциях, правда, проживало еще около ста миллионов, но большинство летало на работу вахтовым методом, люди отрабатывали декаду, после чего возвращались на такой же срок домой.
Артем смотрел на «Петроград» и удивленно качал головой. Дархон развернулся вовсю — корабль уже не походил на ободранный скелет гигантского животного, почти половина поверхности была покрыта броневыми плитами. Интересно, откуда искин их взял? Нет, если вспомнить про пространственный 3Д-принтер, то ничего удивительного, но не рискнул же он показывать местным столь продвинутую технологию?
— Неплохо выглядит, — задумчиво произнес за его спиной Истомин. — Это ваш искин всего за несколько дней сделал? Очень неплохо. Хотя да, восемь тысяч ремонтников — это немало. Думаю, завтра ремонт еще ускорится, я одолжил у знакомых четыре крупных инженерных комплекса, через восемь часов их доставят. К этому времени надо успеть проработать схему и решить, что восстанавливать в первую очередь.
— Мне кажется, все же двигателя, генераторы защитного поля и оружие, — покосился на инженера Артем. — Ощущение надвигающейся беды буквально не дает мне дышать…
— Мне тоже… — вздохнул Кирилл Владимирович. — Мне тоже…
— И не только тебе, — повернулся к ним сидящий в кресле слева Леонид Петрович. — Всем не по себе. Я кое-что пробил по своим каналам, так вот, флот лихорадочно вооружается, станции оборонной призмы, даже законсервированные еще при прошлом императоре станции резерва приведены в полную боевую готовность, но об этом все молчат. Не знаю, почему, видимо, если враг узнает про нашу осведомленность о скором нападении, то резко увеличит число атакующих сил, и тогда мы можем не справиться.
— Я одного понять не могу, — вмешался в разговор Бор. — Ну ладно, кто-то готовится напасть. Но Орвис же не одна система, а часть огромной империи! Неужто флоты других ее концов не придут на помощь?
— Придут, конечно, — криво усмехнулся инструктор. — Но беда в том, что пока они досюда доберутся, систему мы, скорее всего, потеряем. Планету могут вообще забросать кварковыми бомбами, и она станет непригодна для жизни. Но при этом практически все производственные мощности уцелеют. Бери и пользуйся. Возможно, наши взорвут их сами, увидев, что другого выхода нет. Но если система окажется захваченной, то имперский флот могут встретить флоты сразу нескольких государств — уж больно мы им всем поперек глотки стоим, не даем «деньги делать» так, как им хочется. Например, неподалеку в ненаселенной системе нашей зоны ответственности есть огромные залежи нориума, очень интересного и дорогого металла. Приатцы
