– Я всегда ко всему готов.
– Немного самонадеянно, но, верю, обоснованно. Так вот, Александр Владимирович, командованием военного округа приказано нашей части откомандировать одну роту в Чечню. Временно. Срок командировки – три месяца с момента прибытия. Возможны и изменения. Я человек новый, и мне, естественно, невозможно определить, какое подразделение является достойным и, главное, подготовленным для выполнения этой непростой миссии. Так что, выслушав заместителей, начальников служб и командиров батальонов – вывод делаю один. По всем показателям самой боеспособной ротой является пятая. Та, которой командуете вы. Если вы заметили, я сказал «по всем показателям». А подразумевает это все критерии – от личных, профессиональных качеств командира до подготовленности самого последнего бойца в строю.
– По-моему, товарищ подполковник, вы идеализируете ситуацию. В подразделении, подчиненном мне, достаточно проблем, до окончательного решения которых еще очень далеко.
– Может быть. Но вы работаете и решаете их. И вам многое удается. Никто в части, обратите внимание на это, никто, в том числе и подполковник Куделин, с которым у вас сложились, мягко говоря, не правильные отношения, не отрицает того, что пятая рота на данный момент лучшая в части. А Куделин? Я еще не во всем разобрался, но обещаю вам, что разберусь и справедливость восторжествует, и, если зам по воспитательной перегибает палку, он будет поставлен на место. Но вернемся к главной теме. Исходя из всего сказанного, я принял решение доверить выполнение боевой задачи вам, Доронин. У вас есть особое мнение?
– Никак нет, товарищ подполковник. Я человек военный и обязан выполнять приказ. И выполню, на сколько это будет в моих силах.
– Достойный ответ, да другого я и не ожидал. Да вайте тогда ближе к делу. Вы можете вывести из подразделения людей, которым не доверяете или считаете непригодными по разным причинам, и подобрать замену из других подразделений. Списки лиц, изъявивших желание добровольно отправиться в Чечню, я вам передаю. Вот они.
Горин протянул лист, Доронин увидел, что там довольно много фамилий.
– Как видите, немало военнослужащих готовы пойти с вами. Но окончательное решение по личному составу только за вами, Александр Владимирович. Это надо сделать сегодня. Вечером списки личного состава должны уйти в округ. Завтра же подразделение отправится на полигон, в учебный центр, для почти месячной подготовки. Целенаправленной и индивидуальной. Занятия будут проводиться по планам оперативного отдела штаба округа. Ну а затем, собственно, сама командировка. Если вдруг возникнут вопросы, обращайтесь сразу ко мне, ибо с сегодняшнего дня ваше подразделение выводится из-под управления батальона и на период подготовки будет являться отдельным, подчиненным непосредственно мне.
Доронин вышел из кабинета, прошел мимо Куделина, стоящего в коридоре, честь не отдал, как положено, на что тот, как ни странно, внимания не обратил, а может, сделал вид, что не обратил.
В 11.00 Доронин приказал построить личный состав роты перед казармой. В назначенное время прапорщик Мамедов вывел подразделение. Присутствовали и командиры взводов, в том числе и Панкратов.
– Товарищи офицеры, прапорщики, сержанты и солдаты! Я собрал вас для того, чтобы объявить, что в скором будущем нашей роте предстоит выполнение боевой задачи в Чечне. В чем она будет выражаться, я пока не знаю. Но в любом случае мы отправляемся на войну. Поэтому каждый должен принять решение самостоятельно. Я не хочу тянуть никого силой и предоставляю каждому из вас выбрать – идти с ротой или остаться здесь. Также я не хочу, чтобы решения принимались скоропалительно. А посему даю вам время обдумать все и окончательно определиться. С 14.00, после обеда, с каждым я буду беседовать лично в канцелярии роты. Решившим пойти со мной нужно написать рапорт. У меня все. Те, кто сомневается в себе, лучше откажитесь. Так будет честнее и по отношению к себе, и к товарищам, ибо на войне слабость одного может привести к трагедии многих. Все!
Командирам взводов – личный состав ничем не отвлекать. Разойдись!
Рота не рассыпалась, как обычно, с веселым гомоном, а разошлась медленно, с пониманием того, что жизнь делает очень крутой поворот.
– Что скажешь, Кость? – спросил Колян. Друзья присели на скамейку в курилке.
– А что здесь, Коль, скажешь? Доронин сам все сказал.
– Это че? Если я не стану писать рапорт, меня не пошлют?
– Не пошлют.
– А кого пошлют, если все возьмут и откажутся?
– Лично я не откажусь. Да и многие другие тоже, так что с части роту-то наберут.
– Не откажешься? Ты же свалить хотел по весне.
– Свалю после Чечни.
– А если грохнут тебя там?
– Коль, ну ты чего опять непонятку свою врубаешь? Грохнут, значит, грохнут. Сам-то что решил?
– Ты дурь-то не гони. С какой радости тебе под пули лезть, коль слинять решил?
– Ну это мое дело. Ты-то что решил?
– Лично я отказываться не собирался. По мне уж лучше в окопе сидеть, чем на тумбочке торчать. Да Гольдина, если сунется туда, шугану так, что окурки, чмо, после меня собирать будет. Иначе в первой же перестрелке срежу очередью.
– Коль, ну зачем говорить то, что не сделаешь?
– Вот так всегда. Че ты обрываешь меня? Дай хоть помечтать... А это, Кость, Панкрат, значит, тоже в Чечне будет?
– Конечно. У офицеров желания не спрашивают.
– Вот это здорово!
– Что тебе здорово?
– А то, что этот урод рядом будет. В одном со мной окопе. Тогда и посмотрим, как будет он нос свой вверх задирать. Только ради этого я поеду в Чечню. Посмотрю, как этот вояка покажет себя в бою.
– А ты злой. И злопамятный вдогонку.
– И че? Меня не трогай, и я никого не трону.
– Значит, едем?
– Какой может быть базар? Конечно, едем. Хоть посмотрим, что там за дела.
– Тогда пошли писать рапорт?
– Пошли.
В 14.00 началось собеседование. Военнослужащие входили в канцелярию и клали на стол рапорта. Никто из подразделения не отказался. Доронина это тронуло. Оставалась самая «больная» категория – солдаты, едва прослужившие полгода.
Одним из первых зашел Горшков. Он подошел и аккуратно положил перед командиром лист бумаги. Доронин взял его, прочитал.
– Ты в школе учился?
– Учился. А че?
– Да у тебя, извини, в слове «еще» сразу три ошибки.
– Как это?
– Это я образно. Но ошибок очень много.
– Ну и че? Главное, понятно, о чем я написал.
– Да, смысл понятен. Хорошо подумал?
– Хорошо.
– Никто давления не оказывал?
– Не понял?
– Никто не заставлял тебя писать рапорт?
– А! Нет. Сам решил. Могу еще написать.
– Ты понимаешь, на что идешь?
