Но таковые сейчас находились за тысячу километров от нас. Значит, придется работать по старинке.
— Я желаю вызвать жандармерию, — сказал я Столыпину, когда он закончил с Верицей и осторожно уложил ее на диванчик отдыхать. — Не хочу, чтобы слуги притрагивались к этому беспорядку. Пусть сотрудники все зафиксируют и оценят масштаб. Дело нужно предать огласке.
— Согласен, но…
Он резко замолчал, и мы одновременно повернули головы на шум, доносившийся от входной двери.
— Кажется, наши слуги пожаловали, — я поднялся.
И действительно, нерасторопная компания секретарей, горничных и камердинеров застыла на пороге, с ужасом взирая на бардак.
— Что… что здесь случилось? — пролепетала красотка Татьяна. — Господи, какой ужас…
— У нас были гости, — хмуро отозвался я. — И удивительным образом они не застали дома никого, кто бы им попытался помешать.
Камердинеры и горничные побледнели. Я не запрещал им отлучаться, но, право слово, не думал, что они так быстро решат познакомиться с красотами Земуна. Будь здесь полный штат слуг, шансов разгромить апартаменты у австрийцев было бы куда меньше.
Младшая секретарша Вера нервно заложила за ухо прядь волос.
— Я вызову полицию. Точнее, жандармерию.
— И свяжитесь с посольством, — добавил Столыпин. — Пусть предоставят контакты всех одаренных в радиусе ста километров от Земуна. Нам может понадобиться помощь.
Слуги принялись суетиться — хотели все прибрать, но я настрого запретил им прикасаться к беспорядку и согнал на кухню, чтобы поменьше наследили. И, словно издевка небес, в этот момент в квартиру зашел нагруженный пакетами с ресторанными блюдами курьер.
— Эво… — смутился он, оглядев наш бардак. — Княз в гневе?
Я велел Дине проводить его на кухню. Правда, сейчас всем резко стало не до трапезы. Курьер, в котором я узнал одного из официантов «Гладного вука», внимательно осмотрел бардак.
— Аустрийци? После инцидента?
Я коротко кивнул.
— Jебо те…
— Прошу прощения, нам сейчас нужно ждать полицию, — Андрей аккуратно, но настойчиво выпроводил любопытного официанта и захлопнул за ним дверь. — Черт, теперь весь Земун будет знать о произошедшем. Он всем расскажет.
Я пожал плечами и зло улыбнулся.
— Вот и пусть судачат. Чем больше грязи выльется на Альтанна, тем нам лучше.
— Выйду на перекур, — отозвался Андрей. — Если я сейчас вам не нужен. Хочу немного проветриться. Буду на балконе.
Я отпустил Столыпина и принялся разглядывать брошь, которую оставил себе. Вернулся в прихожую и увидел полупустую бутылку «Милоша» — черт, я совсем о ней забыл.
А ведь это была мысль… Правда, я понятия не имел, насколько сработает. Впрочем, нередко оказывалось, что даже самые дурацкие идеи в этом странном мире имели успех.
Я бросился на кухню.
— Миску мне! Срочно!
Открывшая было контейнер с салатом Татьяна вскочила как ошпаренная
— Ваше сиятельство…
— Или кастрюлю! Ну шевелитесь!
Видимо, мое лицо так перекосило, что слуги рассыпались по всей кухне, ища подходящее. Я схватил первую протянутую емкость. Металлический ковш. Сойдет. Диаметра хватит.
— Все брысь к окну! Князь колдовать будет.
Дважды просить не пришлось. Мне было плевать, станут ли они подглядывать. И плевать, что даже если у меня все получится, то никакой юридической силы эти сведения для австрийского законодательства иметь не будут. Я хотел докопаться до истины.
Сорвав крышку с бутылки, я вылил всю минералку в ковш. Чуть подвыдохлась, ну и ладно — мне не пить. Хотя… Затем я положил на дно ковша находку — брошь тускло блеснула.
И погрузил ладони в воду.
Как там учил князь-попаданец? Обратиться к роду? Сейчас моим проводником была вода из источника. Род знал и видел куда больше. Может и сейчас подскажет? Если справлюсь, конечно.
«Они угрожали моим людям. Людям, за которых я несу ответственность», — обратился я к… не знаю, к кому. Просто говорил. — «Они хотят причинить мне вред и очернить мое имя. Я хочу их найти. Найти и наказать».
Не успел я договорить, как руки обожгло вспенившейся водой. Брошка на дне задвигалась, заходила ходуном и стала биться о стенки ковша.
«Покажите мне, где они», — потребовал я. — «Покажите, как до них добраться. Никто не уйдет от возмездия».
Я немного хитрил. Знал, что Род отравлен жаждой мести и обращался именно к этому. Раз пока я не мог его исцелить, что ж, буду пользоваться тем, что есть.
И Род показал.
Я увидел лица подлецов — и первой мне показали озлобленную рожу Фридриха вон Альтанна. За его спинами были еще люди. Двое держали Верицу, пока она была в отключке. Кажется, один даже успел ее полапать… Ничего, его лицо я тоже запомнил.
Затем картинка сменилась. Я увидел, как дорогое такси сворачивало с Главной улицы на прилегающую. Старый квартал, рядом высился шпиль церкви. Такси подъехало к утопавшему в зелени четырехэтажному дому с колоннами. Вывеска отеля. Хорошо, значит, как минимум один из них жил в гостинице. Я запомнил это место.
Потом мне снова показали лица нападавших — уроды победно смеялись, словно школьники, только что одолевшие другую футбольную команду.
Видение пропало, и минералка угомонилась. Мои руки сжимали брошь так сильно, что она уколола палец, и теперь вся вода окрасилась в розовый цвет.
— Что с вами такое было, господин? — Дина ошарашенно на меня пялилась.
— Колдовал.
— Свечение… Вы светились, как лампочка.
— Привыкай, — бросил я и, вытащив брошку, выплеснул воду в раковину.
Я сунул улику в карман и облизал кровоточивший палец. Что ж, теперь я знаю немного больше. И это можно использовать.
Жандармерия не спешила. Старший секретарь Никита оборвал все телефоны, а Столыпин уже едва не орал на диспетчера, дублируя свое неудовольствие на немецком и сербском языках. Наконец, когда я уже подумывал о том, чтобы спуститься в ресторан за кофе, служители правопорядка соизволили явиться.
— Серьезно? — я кивнул на вошедших. — Андрей, они над нами издеваются?
— Похоже на то, — шепнул Столыпин.
Эту парочку можно было выставлять в музее карикатур — иначе не назвать. Долговязый и худой как жердь безусый юнец в болтавшемся мундире укомплектовывался дубинкой и… низеньким колобкообразным старшим товарищем с огромным пузом и тремя подбородками.
Они нормативы по физподготовке здесь вообще сдавали? Если да, то как этот второй их прошел?
А хуже всего то, что это, кажется, было единственным, на что мы могли рассчитывать.
Жандармы перебросились парой фраз со Столыпиным и лениво прогулялись по разгромленной квартире. Взглянули на Верицу — и явно не впечатлились. Я не понимал их разговоров на адской смеси сербского, немецкого и венгерского, но Андрей горячо поддерживал беседу.
Наконец, жандармы направились к выходу. Я вздохнул с облегчением. Ну наконец-то нам пришлют нормальных.
Однако Андрей моих чаяний не разделил.
«Эти
