Читаем без скачивания Своя гавань - Елена Горелик

— Ты это к чему, красавец?

— А к тому, что мне больше по душе, как живёт Воробушек. Не обвешиваясь с ног до головы бриллиантами. У неё и охраны-то личной нет, а тут одних только мушкетёров пятьсот человек — оберегают не столько короля, сколько его добро. От таких, как мы с тобой.

Жером, немного подумав, вынужден был согласиться. Хайме мог пасть духом при виде трёх испанских линкоров, окруживших один пиратский корабль. Хайме мог сражаться насмерть, когда твёрдо верил в удачу своего капитана. Хайме частенько ошибался в самом себе. Но он никогда не ошибался в людях.

— Богатство развращает, — неожиданно согласился с ним де Граммон. И добавил с неподражаемым сарказмом: — Может быть, это и есть причина, по которой я никогда не буду богатеем?

— У тебя для этого есть другие причины — девки, карты и вино, — гыгыкнул Жером. — Чего зыркаешь, шевалье? Я сам такой.

— А как же донья Инес? — Граммон не остался в долгу.

Джеймс и Хайме, не выдержав, рассмеялись. Негромко — дабы не нарушать этикет — но весело. История с прелестной вдовушкой из Картахены ещё не успела выйти из разряда «свежатинки», и вовсю курсировала по тавернам Сен-Доменга. А всё дело в том, что фрегат «Амазонка» за три месяца до средиземноморского похода встретил неподалёку от Санта-Марты испанский галеон. Завязался бой, пираты взяли эту посудину на абордаж. Испанский капитан погиб. А когда дошло до проверки приза на предмет добычи, из каюты на шканцы выбежала красивая испаночка…и принялась от всей души хлестать Жерома по щекам, обзывая его всякими нехорошими словами. Не сразу бравый капитан признал в ней донью Инес де Кастро-Райос. А та, когда её наконец признали, принялась рыдать: мол, как ты мог, негодяй и мерзавец, бросить меня с ребёнком под сердцем?.. Жером чуть не упал. А уж когда донья Инес, эта дважды вдова — погибший капитан был её мужем — предъявила ошарашенному пирату очаровательную голубоглазую девочку трёх лет от роду, у него просто не нашлось слов, чтобы описать своё состояние. Даже нецензурных. По пришествии «Амазонки» в Сен-Доменг эта история со скоростью звука разлетелась по всему городу, и над капитаном Жеромом не потешался только ленивый. Жером нашёл в себе достаточно мужества, чтобы посмеяться над самим собой, и насмешки быстро сошли на нет. Донью Инес он пристроил на берегу, поселив в небольшом, но уютном домике на окраине города. В церковь её вести не стал, убоявшись, что испанка, пережившая двух венчанных мужей, вполне может пережить и третьего. Но когда эскадра вышла в море, донья Инес снова находилась в интересном положении. Причём, Жером её предупредил: если, мол, по возвращении до меня дойдёт хоть малейший слух о твоих галантных похождениях — выгоню на улицу… Иными словами, дома бравого капитана сейчас ждала неофициальная жена с ребёнком, а сам он не упускал случая оторваться в «командировочке». Так что прозрачный намёк Граммона попал точно в цель.

— Когда баба сама вешается на шею, немного радости в такой победе, — признался Жером.

— Найди такую, за которой тебе придётся побегать, — снова поддел его Граммон, уже присматривавший «жертву» среди придворных дам, не сводивших глаз с заморских гостей и перешёптывавшихся между собой.

— За себя не ручаюсь, а вот ты, шевалье, кажется, уже такую нашёл, — Меченый тоже не остался в долгу.

Граммон криво усмехнулся, но ничего не ответил…

— Мне рассказывали о битве за Алжир, — если верить любезному виду его величества, он и впрямь был доволен происходящим. — Опять новое оружие?

— Мы вкладываем в науку большие деньги, — с не менее любезным видом ответила Галка.

— Что ж, при наличии денег, времени и желания можно получить солидное военное преимущество. Но скажите, мадам, — тут его величество позволил себе тонкую усмешку, — почему вы так воинственны? Предназначение женщины — дарить жизнь, а не отнимать.

— Должно быть, я неправильная женщина, ваше величество, — ответная улыбка гостьи тоже была вполне учтивой.

— Быть не таким, как все — нелёгкая судьба. Это я знаю по себе. И всё же дама есть дама, не в обиду вам будет сказано.

— Вы делаете мне комплимент, ваше величество — и я должна обижаться?

— А вы… достаточно опасны, мадам, чтобы я мог обойтись без комплимента, — король доверительно понизил голос.

— Так значит вы были неискренни? — теперь Галкина улыбка стала весёлой. — Политика политикой, но вряд ли женщина станет доверять мужчине, который с ней неискренен. Кто бы он ни был.

— Моя вина, — ещё более доверительно проговорил король. — Я должен был раньше догадаться, что судьба свела меня с царицей Савской наших дней.

«Тьфу! Нашёл, блин, сравнение!..»

— Я не похожа на царицу Савскую, ваше величество, — Галка, тем не менее, была сама учтивость.

— Я обидел вас, мадам? — удивился Людовик.

— Нет, что вы, — генерал Сен-Доменга изобразила натянутую протокольную улыбочку. — Говорят, вы образцовый кавалер, а значит, дама, даже если она облечена властью, не должна воспринимать подобные аналогии всерьёз.

— Но дама, даже облечённая властью, не должна столь сурово наказывать кавалера, допустившего подобный промах, — если Галку не обманывали глаза, король явно смутился. То есть, будь генерал Сен-Доменга мужчиной, его величество уже давно указал бы ему его место. Но, если верить слухам, с дамами Людовик как правило бывал учтив. По крайней мере, поначалу. А иной раз даже прощал им весьма опасные выходки. Та же маркиза де Монтеспан, случалось, прилюдно насмешничала над королём — и он это терпел. А покойный д'Ожерон, кажется, характеризовал своего короля как весьма галантного кавалера и не слишком удачного политика.

«Ладно, — подумала Галка. — Проверим, насколько это правда».

— Если бы этот промах допустил, скажем, кто-нибудь из моих офицеров, — проговорила она, напустив на себя суровый вид, — я бы не стала его осуждать. Ведь ему по большей части встречались женщины лёгкого поведения. Но не могу же я подумать подобный ужас о короле Франции? Следовательно, дело во мне… Неужели я так похожа на непотребную женщину?

— О, мадам, конечно же, нет, — подобный словесный трюк почему-то произвёл на его величество самое благотворное впечатление. — Поверьте, я действительно никоим образом не желал вас оскорбить.

— Однако вам это удалось.

— О чём я весьма сожалею, мадам. И я готов загладить свою вину. Просите у меня что угодно.

— Что ж, — Галка посмотрела ему прямо в глаза… и король выдержал этот холодный жёсткий взгляд. — Я буду беспощадна, ваше величество. И думаю, что…вот этот вазончик со сладостями как раз подойдёт в качестве контрибуции, — добавила она со смехом.

— Вы разыграли меня, — Людовик рассмеялся в ответ. Кажется, в первый раз за весь разговор он сделал это искренне.

— Дружеские розыгрыши у нас почитаются за обычное правило, ваше величество, — Галка с удовольствием достала из фарфорового вазончика, расписанного драконами, засахаренную апельсиновую дольку и с не меньшим удовольствием её сжевала. — О! Очень вкусно!

— Фрукты из моей оранжереи, мадам, — мимоходом отметил Людовик. Галка же взяла себе на заметку другое: миг искренности прошёл, и король снова оценивал её как строптивого вассала, с которым можно даже немножко поиграть. Как кот с мышью. — Мои кондитеры действительно умеют их приготовить… Как я запамятовал! Я ведь проиграл вам ещё и вазу! — добавил он, смеясь. — Не откажите в любезности, мадам, возьмите её на добрую память о нашей первой встрече.

— С удовольствием, ваше величество, но, чтобы забрать вазу, её нужно сперва опустошить.

— Так в чём же дело?

И они, посмеиваясь и обмениваясь подобными словесными пикировками, принялись уничтожать сладости…

— Барон, что вы можете сказать о мадам?

— Сильный характер, сир. Она полководец, это видно в каждом её движении.

— Мне нужен Сен-Доменг со всеми его научными достижениями. Следовательно, мне нужна эта дама… Вы меня понимаете, барон?

— Я думал — речь будет идти о Кубе, Алжире и новых пушках… — разочарованно протянул Жером, когда Галка, соблюдая пиратский обычай, рассказала им о ходе переговоров на высшем уровне. — А вы — о сахарных фруктах и вазочках!

— Лиха беда начало, — хмыкнула Галка. — Я не знаю, сколько мы здесь пробудем. Вернее — сколько нас здесь продержат. Но думаю, придётся мне ужом извернуться. Король, хоть и предпочитает галантные беседы разговорам о политике и войне, всё-таки совсем не прост.

— Не боишься, что тебе придётся заплатить за политические выгоды для Сен-Доменга…э-э-э…весьма определённую цену? — скабрезно ухмыльнулся Граммон. — На месте короля я бы обязательно предложил такой обмен.

— Слава Богу, что ты не король, — огрызнулся Джеймс.