– Фарлан… – неуверенно начала она, – может, он всё же ошибся… Или сведения недостоверные.
Утро было тёплым, солнечным и свежим. Светлый весенний день обычно вселяет в людей воодушевление и веру в лучшее, поэтому в это время особенно трудно поверить в смерть того, кого ты давно знал.
– Как он мог ошибиться? Он достаточно чётко произнёс нашу фамилию, – горько проговорил Фарлан, – не думал, что отец отправит Мириэля на войну… Удел моего брата – балы и светские приёмы, он никогда не желал становиться воином. В этой войне на его месте должен был быть я…
Поддавшись порыву, Элемин, схватила его за руку и прижалась к плечу.
– Даже ты не смог бы противостоять яду, – тихо заметила она.
– По крайней мере, это бы спасло Мириэля… Извини, – эльф мягко высвободился из её объятий, – мне надо побыть одному. Встретимся позже на том месте, где договорились с остальными.
Фарлан уходил, а Элемин чувствовала: она обязана как-то поддержать его, ободрить. Но что ему сказать? Раньше девушке всегда казалось, будто эльф не слишком любит старшего брата, а сейчас, впервые увидев друга настолько разбитым, она не могла подобрать верных слов. В один миг все они показались бесполезными.
Лучница не знала, каково быть в семье не единственным ребёнком. Ведь брат или сестра – это совсем не то же самое, что другие родственники. Это близкий человек, который будет с тобой на протяжении большей части жизни, даже когда ваши родители уже оставят этот мир. Пусть отношения между братьями и сёстрами часто не идеальные – как у Фарлана с Мириэлем – ты всегда знаешь: в этом мире ты не одинок.
Учитывая специфику работы своего отца, Элемин знала, что рано или поздно получит известие о его смерти. Разумеется, когда ей сообщили о гибели Денталиона, она была в отчаянии. Однако свыкнуться с тем, чего заранее ждёшь, гораздо проще, чем внезапно сталкиваться с новостями о гибели того, в чьей безопасности ты раньше не сомневался.
Элемин сделала глубокий вдох и, решившись, всё же побежала за Фарланом – тот ещё не успел уйти далеко. Догнав его, она на мгновение замерла, увидев недовольное лицо эльфа:
– Я же просил…
Испугавшись того, что под его холодным взглядом она сейчас передумает – раньше Элемин предпочитала не вмешиваться в чужие проблемы – девушка поспешно шагнула вперёд и порывисто обняла Фарлана. Эльф замер.
– Я знаю, тебе сейчас тяжело. Честно говоря, даже не представляю, какие слова могли бы тебя ободрить… – она боялась поднимать на мечника глаза, поэтому уткнулась лицом в его плащ. – Понимаю, ты привык сам справляться со всеми трудностями. Но теперь в этом нет необходимости… ведь ты уже не одинок.
Фарлан молчал, и эти мгновения были для Элемин мучительны. Неужели она ошиблась? Наверное, ей всё же стоило оставить его в покое… Размышлять об этом было поздно, а отстраниться она не решалась: слишком страшно было увидеть гнев мечника.
Вдруг Фарлан наклонился и заключил её в ответные объятия.
– Спасибо, – прошептал он, уткнувшись носом в волосы девушки.
Элемин обомлела, удивлённая не только его поступком, но и тем, как хрипло прозвучал его голос. В нём была скрыта неимоверная боль, и потому девушка крепче прижалась к Фарлану. Больше не один.
***
Покидая постоялый двор, Ламберт едва мог скрыть свою злобу. Спиртное подействовало на него расслабляюще, и теперь ему было трудно сдерживать свои истинные эмоции.
Почему Элемин бросила его?
У Ламберта никогда не было любящей семьи. Леонхарт стал для него почти что отцом, в то время как Крадущемуся всегда хотелось иметь нечто большее – дом, куда он мог вернуться. С Элемин его многое связывало, и, хотя Ламберт часто недооценивал девушку, иного партнёра он не желал. Обучение в Академии сблизило их, раньше мужчине казалось, что лучница понимает его как никто иной. Да, он мог флиртовать с другими, но ведь всё это не всерьез! Демон побери, ради неё он даже предал Крадущихся! Чего ещё ей не хватает? Почему она выбрала этого проклятого эльфа?
Мир вокруг покачнулся, и Ламберт схватился за лоб: кажется, последняя кружка пива была всё-таки лишней. Чтобы не упасть, он прислонился спиной к стене дома и задрал голову, всматриваясь в небо.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Почему Элемин больше его не слушает? С каких пор мнение эльфа для неё теперь важнее? Неужели она забыла всё, что они пережили вместе? Ламберт помнил. И то, как они, перемазанные в крови, едва выдержали финальное испытание для молодых Крадущихся; и то, как вдвоём крали письмо у эльфийского посла; и то, как он принёс Элемин известие о смерти её отца. Как же так? В какой момент она выбрала иного? Конечно, герцог Лерайе говорил ему… предупреждал, что этой девушки надо опасаться. А Ламберт не верил. Считал, что Элемин его не предаст. Проклятая магия! Все проблемы из-за неё.
Ламберт ненавидел волшебство. Оно уже забрало у него Леонхарта – наставник погиб в результате магического взрыва – и Крадущийся хорошо представлял опасность, которую оно представляет. Только как объяснить это Элемин, если она не желает его слушать? Ведь все её новые друзья уверены, что магия – это благо.
Мужчина сжал руку в кулак и бессильно ударил по стене дома. Он почувствовал боль, и заметил, что разбил костяшки пальцев – тёплая кровь медленно потекла по ладони. В голове немного прояснилось. Ламберт вспомнил, кто он, и зачем он здесь. Всё это к лучшему. Так ему будет проще. Довольно уговоров, Крадущийся сделал всё, что было в его силах.
– С вами все в порядке? – в его мысли вторгся чей-то испуганный голос.
Ламберт медленно повернул голову и увидел деревенскую девушку. В руках у той было ведро с водой, и она взволнованно поглядывала на мужчину.
– Лучше не придумаешь, – ухмыльнулся он.
***
Арен с любопытством следил за тем, как Сильвия торгуется с хозяином таверны. Для него было привычно использовать в таких ситуациях магию, поэтому, когда девушка заявила ему, что справится без всяких заклинаний, он с лёгкостью согласился заключить пари. Магу нравилось наблюдать за отчаянной жестикуляцией Зефир, решительными нотками в уверенном голосе наёмницы, хотя он с предвкушением ждал грандиозного провала: слишком уж невыгодными были условия продажи продуктов для хозяина таверны.
Тем более неожиданным для него оказалось, когда сияющая Сильвия подошла к нему спустя пару минут:
– Ты проиграл, – сообщила девушка, – он продаст нам всё необходимое за десять серебряных монет.
Арен потерял дар речи. Цена была в два раза ниже, чем он ожидал.
– Видишь, необязательно всюду использовать магию, – самодовольно ухмыльнулась Сильвия, – так что с тебя теперь желание… Ладно, пошли.
– А провизия? – только и смог удивиться маг.
– Попозже заберём, – отмахнулась от него Сильвия.
Они покинули постоялый двор.
– Раньше ты наоборот была против, когда я всюду за тобой ходил, – заметил Арен.
Сильвия закатила глаза:
– Вот именно, ты ведь всё равно увяжешься. Кроме того, я уже поняла, что тебя нигде нельзя оставлять одного: обязательно влипнешь в очередную историю.
Арен пожал плечами. Независимо от причин он был не против с ней прогуляться. Конечно проигранное желание слегка уязвило его самолюбие, но теперь магу было даже интересно, на что Сильвия решит его потратить.
Они вышли за пределы деревни и очутились в царстве природы, возрождающейся после зимнего сна. На деревьях набухали почки, молодая трава пробивалась сквозь прошлогоднюю опавшую листву, а в воздухе стоял запах свежести. Магу нравилась та лёгкость, которую он ощущал вокруг. За долгие годы, проведённые в башне, он почти забыл, какими прекрасными могут быть времена года. Климат на севере отличался: дыхание весны там почти не чувствовалось.
– Куда мы идем? – спросил он и не дождался ответа.
Они пересекли пролесок и оказались на широком поле. Сейчас оно выглядело серым и пустынным, а меньше чем через месяц здесь будут колоситься растения и летать насекомые. Пока Арен разглядывал первые зелёные ростки, Сильвия успела нарвать букет каких-то первоцветов. Маг пригляделся к круглым белым соцветиям с сиреневой сердцевиной. Они выглядели знакомо, и название вертелось на языке, но чародей никак не мог вспомнить.
