Снаружи, приглушенный стенами, раздался звук работающего дизеля. Морозов взял со стола секундомер. Вспыхнули огни по периметру аэродрома, на пульте загорелись индикаторы. Ляхович включил свет в диспетчерской. Морозов остановил секундомер. В тот же миг дизель зачихал, свет опять погас.
Ляхович снова подошел к окну, пытаясь разглядеть там что-то при вспышках молний. Затем сказал, повернувшись к капитану:
– Кажись, этого не видно… как его? Динозавра этого.
Морозов вскочил, подбежал к окну. При вспышке молнии они на миг увидели горбатый силуэт "Ил-76", который показался капитану каким-то непривычным.
– За семьдесят шестым винты было видно, – сказал прапорщик. – А сейчас, кажись, нет их.
В свете новых вспышек Морозов уже сам видел, что в привычной картине аэродромной стоянки не хватает как раз этих винтов.
– Может, оттащили на другое место? – спросил он прапорщика, понимая в то же время всю нелепость этого предположения. Когда он принимал дежурство, все машины стояли на своих местах, он убедился в этом лично; к тому же тягачи были заперты в парке, ключи от которого лежали у Морозова в сейфе.
В этот момент снова заработал дизель-генератор, вспыхнули лампы в диспетчерской, а за окном стало вообще ничего не видно.
– Наверх! – скомандовал Морозов. Ляхович бросился к лестнице, ведущей на плоскую крышу диспетчерской. Капитан подбежал к электрощиту и, повернув вверх общий рубильник наружного освещения, устремился за прапорщиком.
Наверху на них обрушились ветер и первые, редкие, но тяжелые, дождевые капли. Капитан схватил рукоятки прожектора, повернул его в сторону стоянок. Прапорщик крикнул, перекрывая шум ветра:
– Вон он! На полосе!
Морозов повернул прожектор в сторону полосы, качнул вправо-влево и поймал лучом движущийся по ней "Ем-12". Самолет уже прошел точку, ближайшую к диспетчерской, и сейчас удалялся от нее. Капитану показалось, что самолет катится очень медленно, но он тут же вспомнил, что скорость его вообще меньше, чем у современных реактивных машин, и, значит, скорость отрыва – тоже, и самолет сейчас взлетит.
– Пулемет! – крикнул капитан. Прапорщик прогрохотал по лестнице вниз, щелкнул замком оружейной пирамиды. Прыгая через ступеньку, Ляхович взлетел обратно на крышу. В левой руке он держал РПК››, в правой – автомат.
Капитан вел прожектор за удаляющимся, набирающим скорость самолетом. Он выхватил у прапорщика пулемет, прожектор бросил, левой рукой его тут же подхватил Ляхович. Он, похоже, успел снять автомат с предохранителя и передернуть затвор еще внизу, потому что сразу, с локтя, начал стрелять. Морозов вскинул РПК и послал в сторону самолета несколько коротких очередей.
Самолет уходил. Капитан видел, что трассирующие пули летят мимо, от этого нервничал и еще сильнее мазал. Ляхович бросил прожектор, чтобы перезарядить автомат, самолет в это время оторвался от бетона, резко пошел вверх и вырвался из луча света. Морозов навел пулемет в ту сторону, где, по его мнению, он должен был находиться, и одной длинной очередью, в которую вложил всю свою душу, выпустил в небо то, что еще оставалось в магазине. А другой магазин был внизу.
Ляхович, перезарядив автомат, теперь безуспешно крутил прожектором, пытаясь поймать самолет. Морозов сбежал по лестнице в диспетчерскую и наткнулся взглядом на стол с телефонами. Забыв о патронах, он бросился к столу, поднял трубку у первого попавшегося – телефон работал. В памяти смешались все номера, отчетливо помнился только сотовый телефон полковника Лисицына. Морозов набрал его и, когда Лисицын ответил, закричал в трубку:
– Товарищ полковник, они взлетели! Они удрали!
18
– Кто у телефона? – спросил полковник в ответ на этот вопль.
– Товарищ полковник!.. – снова раздалось в трубке.
– Кто у телефона?!! – рявкнул Лисицын и добавил несколько энергичных слов. Трубка после небольшой паузы ответила:
– Дежурный по аэродрому капитан Морозов.
– Капитан Морозов, доложите обстановку!
– Товарищ полковник, за время вашего отсутствия никаких происше… Тьфу! Виноват, товарищ полковник. Только что ушел со стоянки и поднялся в воздух самолет "Ем-12".
– Кто ведет машину?
– Капитан Марков и профессор Завадский.
– Это точно известно? Вы проверяли?
– Никак нет, товарищ полковник, не проверял. Я предполагаю…
– Кто разрешил вылет? – перебил Лисицын.
– Никто не разрешал, они самовольно взлетели.
– Какие меры приняты?
– Обстреляли из РПК…
– И конечно, промазали. Где они взяли бензин, сколько его у них? Это хотя бы вы знаете?
– Никак нет, товарищ полковник.
– Где самолет сейчас? Радар его видит?
Морозов посмотрел на экран. Радар показывал в воздухе единственный самолет – несомненно, это был он. Другие машины просто не поднимались в воздух.
– Видит, товарищ полковник.
– Капитан Морозов, приказываю вам продолжать слежение за объектом и аккуратно фиксировать все происходящее. Обстрелы и любые другие активные действия прекратить, действовать будут другие. Только слежение. Задача ясна?
– Ясна, товарищ полковник.
– Выполняйте. Если хотите остаться капитаном.
Полковник отключил телефон и задумался. Он так сжал в руке аппарат, что пластмасса затрещала. Опомнившись, он осторожно положил трубку на стол.
Сволочи, подумал Лисицын, удрали-таки. Но где они взяли бензин?! Ведь сливали же все, что осталось! Или Шевченко не проследил? На него не похоже, но кто знает?… И на что они рассчитывают? На то, что через пятьдесят лет не будет органов? Или через двести? Шиш вам, органы были, есть и будут всегда!
Или они просто, как любой нормальный трус, драпают всеми доступными способами, пока возможно?
Сбить их к черту, устало подумал полковник. Позвонить в штаб округа, поднять истребители и сбить. А нашему человеку светиться незачем.
Он взял со стола телефон и снова нажал кнопку.
19
Бетонная полоса бежала навстречу все быстрее, самолет потряхивало на стыках плит, пулеметчик безнадежно мазал. В какой-то момент Маркова вдруг вдавило в сидение, тряска разом прекратилась, пропал луч прожектора, освещавший самолет снаружи. Марков понял, что их все-таки оторвало ветром от полосы, а посмотрев вниз через стекла штурманской кабины, увидел, что их еще и сильно снесло влево: под самолетом мелькали какие-то кусты, ограждение с фонарями слева заметно приблизилось, а огни полосы ушли вправо, пилот даже не видел их, только отблески. Он прибавил оборотов крайним двигателям, прогретым хуже других, потом добавил газа второму и пятому моторам. Через пару секунд снова глянул на землю – она заметно ушла вниз, – и тогда Марков сказал:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
